[Оглавление]


[...читать полную версию...]


ПОРЫВЫ   ВЕТРА   С   ДРУГОЙ   СТОРОНЫ


 



в развитие теории В.И.Вернадского о ноосфере

субстрат меняется, идеи остаются.

какая разница - кто станет их носителем:
ты, динозавры, червь с летающего блюдца,
соседский сенбернар, глядящий вопросительно?
а я отдал бы предпочтение фасоли,
растущей быстро и с цветами ярко-красными.
так хороша под пряным соусом из сои,
она несёт - великолепные и разные -
идеи равенства - вин розовых и белых,
намёк на превосходство риса над картофелем,
а также то, что мне давно пора обедать,

а ты ушла - и ничего не приготовила...

_^_




Последняя ответственная миссия тов. Я.Волосянина

Волосянин выходил из штаба
будучи причёсанным и лысым;
в этом не найдя противоречий,
потянулся было за расчёской...
Мухосранск, где хлопотали бабы,
копошились тыловые крысы, -
властью, становившейся всё крепче,
вскоре будет назван Ильичёвском.
        Обозлясь на спешенных и конных,
        он отдал свой выбор вертухайке, -
        сильно скособоченной повозке,
        прытко увлекаемой лосями.

        * * *

        ...Леонард, присев на подоконник,
        тыкал в фаленопсисы нагайкой,
        натирая краги жидким воском...
        "Здравствуйте, товарищ Волосянин!" -
голос прозвучал излишне бойко.
"Здравствуйте, " - он потянул за вожжи.
Вертухайка, взвизгнув, накренилась:
лоси тормозили неохотно.
Волосянин повернулся боком
и, внезапно, сделался похожим...
"Как две капли - генерал Корнилов!
Я служил под ним в восьмом пехотном, " -
        Леонард сканировал сохатых
        и поклажу - семо и овамо;
        с жёлтым фаленопсисом в петлице
        он казался Дафнисом без Хлои.
        Волосянин разглядел за хатой
        круглый стол с дымящим самоваром.
        "Часть официальная продлится
        пять минут, не дольше." К ним, в поклоне,
вышли шароварые селяне,
поснимали шапки с оторочкой.
Волосянин покивал неловко,
Леонард не удостоил взглядом.
"Вас давно кормили трюфелями?
Здесь их солят, маринуют в бочках...
Вон, идут кума моя с золовкой,
под руку с четвёртым мужем." "С пятым!" -
        Леонард и он, одновременно,
        обернулись к женщине, стоявшей
        на крыльце. Зачёсанные кверху
        волосы, спокойные манеры
        выдавали в ней дворянку. "Лена!" -
        Волосянин не сдержался. "Яша!.."
        Из-за хат, рассыпавшись, как перхоть,
        показалась группа офицеров.
Перегар и запах гуталина
быстро приближались... Волосянин
понял всё, стреляя в Леонарда:
хутор захватили мародёры!
Дрёма ожила: кусты малины,
погреба, рассохшиеся сани,
где по вечерам играли в карты,
огород в клочках сухого дёрна...
        На ходу затаскивая Лену,
        Волосянин прыгнул в вертухайку;
        лоси понесли по бездорожью,
        инстинктивно загребая - к лесу.
        Пулемёт шарахнул в отдаленье.
        Он рукой пошарил под фуфайкой:
        магазин нагана был порожним,
        но под сердцем бесновались бесы.
Пуля оцарапала лодыжку,
следующая прошила рёбра,
и ещё одна вошла в предплечье.
Боли не почувствовав, он выпал
на ходу, ударившись о дышло.
Вертухайка, лосеногим ромбом,
улетала в лес. "Любовь не лечит, " -
пошутил он, чувствуя, как выпас
        под щекой становится всё мягче:
        шёлковые травы, из погостных,
        вырастали между ним и Леной -
        плачущей, с поникшими плечами...
        "Милая, мы все сыграем в ящик!.."
        Волосянин вдруг увидел звёзды
        и её глаза, - глаза Вселенной...
        И подумал:

    смерть была началом.

_^_




универсальный закон сохранения

приближаясь к нему, становлюсь невозможно далёким.
погружаясь в его глубину, незаметно мелею.
мне поведать о нём - не достанет ни воздуха в лёгких,
ни словарных щедрот воспитавших меня поколений.

я его нахожу, но, найдя, совершенно теряюсь
и, себя растеряв, не пойму - что же найдено было.
так порой ощутишь аромат: неизвестная пряность
побывала в шкатулке с твоим кондиментом любимым.

и тебе всё равно - сколько в нём килотонн или унций,
всё равно, что на нём, как на солнце, встречаются пятна...
рассуди: разве можно ему не позволить вернуться,
если он позволяет тебе уходить безвозвратно?

***

вот и всё. но когда ты впервые кого-нибудь любишь,
обжигаясь, царапаясь в кровь, наступая на грабли,
обучаешься - не доверять ни законам, ни людям;
убегаешь, один, к ручейку - и пускаешь кораблик.

а затем - ты растёшь, но становишься мельче и мельче.
и когда в тебе подлинной сущности меньше карата,
видишь в зеркале: вот он, скупой безземельный помещик,
закрывающий  с   т о й   с т о р о н ы   двери, окна и краны.

и осиновой ночью сидишь, обратившийся в ухо,
а внутри что-то дрогнет, как будто и там есть осины...
и замрёшь, в двух шагах от него... а снаружи так глухо,
словно вымерли все - от бесснежия лет непосильных.

а в конце понимаешь: ничто никуда не уходит,
подчиняясь законам бернулли и джоуля-ленца.
засыпаешь - и видишь во сне: твой смешной пароходик
всё плывёт по реке, в глубине амазонского леса.

_^_




mеmеntо

не успел моргнуть - и вот, по графику,
время паковать себя в дорогу.
в сумке - жидкий ланч и фотографии.
выронить их, что ли, за порогом?..

"больше трёх оставить не получится."
если так, я выбираю эту,
где, с усмешкой, превращаюсь в лужицу
лунного рассеянного света.

и ещё одну, где я у берега,
освещённый солнцем на закате,
- вылитый Колумб, открыв Америку, -
вышел улыбающимся в кадре.

а на третьей я, разоблачившийся,
хохочу до слёз, в одном исподнем.
самым резвым из весёлых поросят, -
пусть они таким меня запомнят.

мёртвых глаз ледовые промоины,
словно айсберг в середине лета.
се, раб Твой - и кажется, что боли нет...
пусть я не запомню даже это.

видишь поле жёлтых одуванчиков
в жаркий, но не слишком жаркий, полдень?
и себя, с лежащей на руке щекой...
вот таким меня ты и запомнишь.

_^_




Сплавляясь вниз до Астрахани

                /где-то автобиографическое/

Приятель перечитывал Коран, я что-то сочинял, как юный Чехов...
Дом на воде - (не то, чтобы корабль, а нечто вроде Ноева Ковчега) -
покачивался, мирно, на волнах, принявший форму плоскодонной лодки,
и между постояльцами война казалась неизбежной, ибо плотность
свободных мест в Ковчеге такова, что невозможно не мешать друг другу.
Богоугодный Ной не знал коварств - (симптомов победившей Кали-юги), -
поэтому ему не довелось дурачить верных спутников, пытаясь
заныкать флягу, целое весло, орехи и изюм.

Порезав палец
на отмели ракушкой, ты сидишь в бесформенной и выцветшей панаме
безлюдного пространства посреди, где ветер сонно волны погоняет.
И нет вокруг ни уток, ни китов, ни кракенов, ни даже крокодилов, -
лишь ты и твой приятель-молоток, считающий Коран необходимым
для путешествий, как моряк - журнал (с эротикой), а дзен-буддист - циновку.
Река с теченьем   п о д   и ветром   н а д   поверхностью, где в арабесках ломких
утонут - серо-розовый закат, и недомуэдзиненный приятель,
и выдуманный 25-й кадр, в котором был проявлен ты, - изъятым
из всех воображаемых картин, из всех реалистических контекстов, -
далёк и неправдоподобно тих, посаженный и пригнанный "по месту".

И вдруг - тебе уже не двадцать пять, а, в самом крайнем случае, двенадцать.
Волна отлива катит время вспять и обнажает дно перегринаций...
И мертвецы, родившись под землёй, вдруг оживают и, всё молодея,
брачуются, ругают зимний клёв и неортодоксальные идеи,
а после превращаются в детей, с уверенностью в том, что так - нечестно,
и быстро уменьшаясь, чтоб затем, в зародышевой стадии, исчезнуть.
И Волга - (если это, впрямь, она) - плескливо обмирает в тихом шоке,
заметив, что тобой полным-полна,

пока комар тебя целует в щёку.

_^_




Прогулки по Белгрэйвии

Весенний дождь стихал, и в свете радуг
Вечерний город вспыхивал и гас.

Центральный Лондон: парки за оградой, -
Анахронизмы мифогенных каст.
Я вышел на Оранжевую площадь,
И Моцарта знакомый силуэт
Мне показался тяжелей и проще.
Ах, Моцарт, ты бы вызвал на дуэль,
Из-за жены, какого-то Геккерна?
О, сколько сил у занемогших дядь
И способов, чтоб проучить неверных,
В крестовые походы не ходя!

Я сам давно сражаюсь в одиночку,
И в самосозидательной войне
Нашёл существования источник, -
Причину обращения планет.
Представим: группы тел, покрытых шерстью,
А в центре конурбации - леса...
Допустим, Бог желает совершенства. -
Тогда Он принуждён всё делать Сам!
И вот, чем дольше я гляжу на Бога,
Тем меньше знаю -  ч т о   т а к о е   Бог...

И вижу бесконечную дорогу
Длиной в один-единственный прыжок.

_^_




unusuаl in yоu

...Он пришёл, замотанный старый человек.
где-то сел - и слушает, не смыкая глаз.

в чёрно-белой, сумрачной, ледяной Москве
слушает внимательно - каждого из нас.
небо наливается кровянистой мглой,
до рассвета улицы заметает снег.
человек задумался... человек не злой, -
Он постичь пытается нашу речь во сне.
коммуникативности чужда эта речь;
человек запутался: кто нас разберёт,
разных и отчётливых - о дневной поре,
ночью - одинаковых, как стволы берёз?..
...перед пробуждением я тону в Его
полных невербальности, голубых, как лёд...

вспыхивает лампочка, 220 вольт,
и врубает приводы речевых колёс.

_^_




элизия

монахи не любили повитух:
боялись их и обращались скверно.
но так и неизвестно - чьих потуг
венцом стал симбиоз "охоты" с "ведьмой".

...на площади вечерняя толпа,
очнувшись от всегдашнего скучанья,
галдела. "негде яблоку упасть, " -
сказал кюре на лошадёнке чалой
и, спешившись, приблизился к столбу,
обложенному хворостом. подумал,
прокашлялся и, испытав сумбур,
смятенно предложил седой колдунье
раскаяться в содеянных грехах,
признаться в ворожбе и чернокнижье.
её глаза скользнули по рукам
с распятием - и опустились ниже...

предчувствуя соблазн, кюре застыл,
как будто был по пояс в землю вкопан.
её безумный смех, вид ног босых
и пламени бушующего кокон
сменялись, оскверняя всё сильней
его души мелеющий источник,
мешались, как видения во сне...
ужасный вопль простоволосой дочки,
пытавшейся протиснуться к костру,
но быстро остановленной заслоном,
не заглушил сплетённых пальцев хруст.
горячий ветер отдавал палёным...

он взял её к себе. он дал ей кров.
но девочки надломленный рассудок
не позволял ей ни доить коров,
ни прибирать, ни даже мыть посуду.
кюре, невольно, ощущал протест
и часто думал, отправляя службу:
зачем Ты сохранил жизнь сироте -
надмирной, бесполезной, непослушной?..
Тебе она молчит. Тебе поёт.
утешившись в Тебе, она не ропщет...

но Имя сокровенное Твоё
теперь на несогласную короче.

_^_




негромогласное

окно открыто
если воздухом снаружи
наполнить лёгкие то кучевым стадам
скользящим вдоль и отражающимся в лужах
придётся сдаться и отправиться туда
где море ждёт полётов херринговых чаек
и без твоих сандалий выглядит больным
вдали от мест где ветер провода качает
и оглушительной природы тишины

_^_



© Чёрный Георг, 2011-2018.
© Сетевая Словесность, публикация, 2011-2018.




(WWW) полная версия материала
[В начало сайта]
[Поэзия] [Рассказы] [Повести и романы] [Пьесы] [Очерки и эссе] [Критика] [Переводы] [Теория сетературы] [Лит. хроники] [Рецензии]
[О pda-версии "Словесности"]