[Оглавление]


[...читать полную версию...]


ЧТО  ТАКОЕ  -  СКВОРЦЫ





РАДУГА

    корова - это тоже печка,
    но с очень острыми рогами.
      (Анука, "городской взгляд на корову")

Била лошадь - вдумчиво - копытом.
У коровы зачесалось вымя.
Дед Панас - голодным и небритым -
шёл на выпас, - по дороге вымок
под дождём, сбивавшим завязь с яблонь.
Чистотел боролся с молочаем.
За ногу чертополохом наглым
был укушен пешеход; - серчая,
вышел за околицу, где лужи
превращали тракт разбитый - в небо.

Полагая, что приметой служит,
выглядела жалко и нелепо
волглая трёхцветная корова.
Дед Панас промолвил: "И-и-и, скотина!" -
бросив на высоковольтный провод
взгляд - и подбирая хворостину.
Звонко шлёпнув ей по голенищу,
подтолкнул - глазастую безмерно
животину - прочь от ейной пищи,
уводя от клевера с люцерной.

Небо наливалось сонной мутью,
а столбы электропередачи,
как шмели, жужжали. Почему-то
пожалев кормилицу, дед начал
напевать, похлопывая нежно
по спине и выпуклому крупу,
миновав колонию успешных
зеленушек, что расселись кругом
ведьминым. Какой-то всхожий жёлудь
становился дубом, забавляя
малым ростом и упорством - жёлтых
лютиков лоснящуюся стаю.

Ворон хрипло каркнул из дубравы.
Привставал на цыпочки цикорий.
Луговые вспененные травы
издали напоминали море,
где корова стала бригантиной,
а суровый - кто ты, человече? -
вёл её, достойно и картинно,
в гавань. В стойло. В моросящий вечер.

В это время солнце исхитрилось
расколоть - спектральными лучами -
низких туч колеблющийся клирос.
Семь оттенков - чистых, изначальных -
вспыхнули, образовав покатый
путь на небо, словно прорастали
из стволов триасовых закатов.

Сквозь доисторические дали
дед был сам неразличим с коровой:
волосы - пучками мокрой пакли...
Та - рогата, он - слегка растроган...
В каждой шустрой планетарной капле
в середине дольнего Памира
отразились - дед Панас с притихшей
животиной. Воскурялась мирра,
возносились ангелы и птицы...

.........................................

Старый дьяк подумал: "Вот - блаженство!" -
выглянув случайно из окошка
в мир, где смерть, беда, несовершенство... -
и перекрестил - себя и кошку.

_^_




КРУГОВОРОТ  ШАГОВ  В  ПРИРОДЕ

Шагнуть в историю решив - с осточертевшей колокольни,
поскольку - жил, коптил, грешил - и понял, что с тебя - довольно, -
с улыбкой смотришь - в небеса и, занеся над миром ногу,
уверен: через полчаса твой дух бессмертный встретит Бога, -
помедли несколько секунд, свой первый шаг к освобожденью
подготовляя, - жребий скуп на судьбоносные мгновенья.

Поток мелеет на глазах, - успей им вдоволь насладиться!..

Священник что-то мне сказал, персты смочив святой водицей.
Я вижу бороду его, крест на серебряной цепочке...
От взора добродушного теряюсь... Достаю платочек.
Сморкаюсь, глядя на амвон. Священник, словно под огромным
увеличительным стеклом, идёт к двери; в тени колонны
протянет нищему пятак, - шагнув туда, где воздух летний...

и где твой самый первый шаг
окажется его - последним.

_^_




Из цикла "Всё или почти всё о сюцае Гунню Сисы"



История взаимоотношений сюцая с игрушечным утёнком

Игрушечный утёнок был жёлтым, как лимон.
Сюцаю Гунню Сисы он нравился за то,
Что был подарен другом, поэтом всех времён -
Непревзойдённым - либо - Бо Ли наоборот.

Сюцай любил подолгу смотреть на облака
И спрашивать утёнка - пойдёт ли завтра дождь.
Плохой метеоролог, утёнок - на закат
Таращился, покуда зарницы не зажжёт
Над вспухшим горизонтом далёкая гроза.
Сюцай, давно привыкший - утёнка лаконизм
Переносить без жалоб, не преминул сказать:
"Ты только полюбуйся на миллионы линз!"

И в самом деле, капли, подсвеченные - сквозь
Дыру в нависших тучах - пробившимся лучом,
Напоминали линзы... Утёнок был не прост:
Он соглашался втайне, но не желал помочь -
И поддержать беседу. Сюцай прекрасно знал
Упрямого утёнка характер, но ничуть
Не гневался - и, даже, провидел добрый знак
В растущем списке странных утёнковых причуд...

Но как-то раз к сюцаю зашёл соседский сын -
И получил утёнка в подарок, без забот.
Сюцай был очень счастлив: ведь больше нет причин -
Бояться, что утёнок его переживёт.

_________________________
Примечание:
Сюцай (также шэнъюань) - низшая учёная степень в феодальном Китае,
присваемая после сдачи экзаменов, ежегодно проводимых в региональных
(уездных) центрах. Степень сюцая приблизительно соответствовала
дипломированному лиценциату или бакалавру.

_^_




После пропажи мешочка риса у сюцая Гунню Сисы по дороге в Эдо

Через три луны
к сюцаю наведался
сиреневый тигр.
Громче пой - чтобы он знал,
что застал тебя врасплох.

_________________________
Примечание:
Эдо - древнее название Токио до 1869 г.

_^_




История о том, как сюцай сажал бамбук

Сюцай растения любил - почти что до беспамятства.
Он рядом с домом посадил большую криптомерию,
тюльпановое дерево, а дальше - зонтичную ель
и пук пампасовой травы, которой место - в прериях.
Сюцаю нравилось следить, как осыпается листва
с двух лунных лавров, - в Поднебесной бытовало мнение,
что на Луне растут они. За домом - гинкго зеленел, -
соседи на него всегда взирали с изумлением.
А чуть поодаль рос бамбук - высокогорный. Гунню знал,
что, вероятно, он умрёт - в год своего цветения.
Но так как это происходит только раз за сотню лет,
сюцай резонно полагал, что статное растение
продолжит радовать его - за годом год... А время шло -
и вдруг бамбук - увы! - зацвёл. Сюцай разглядывал цветы -
невзрачные метёлочки на длинных, гибких, словно плеть,
блестящих стеблях... Но потом - бамбуку впрямь пришли кранты.
Сюцай расстроился весьма, и после этого решил
сажать совсем другой бамбук, который рос в долинах рек -
и размножался, как чумной. Бамбук немедленно сбежал -
к соседу, за забор. Сосед, упорный тихий человек,
сражался с ним: он корчевал, травил и жёг - всё бeз толку.
Сюцай надеялся - бамбук не станет в этот раз цвести:
ведь любоваться на огонь, на струи льющейся воды
и труд соседа за окном - он мог до бесконечности.

_^_




О непроизносимом имени дедушки сюцая

У дедушки сюцая Гунню Сисы
Было такое труднопроизносимое имя,
Что выговорить его
Никто даже не пытался.
Сложно утверждать с уверенностью,
Как именно звали дедушку сюцая
До того,
Как сюцай появился на свет,
А если бы и возможно было это знать,
То произнести вслух такое имя
Всё равно бы ни у кого не получилось.
Зато достоверно известно,
Что после рождения сюцая
Его дедушку все стали звать
Просто
Дедушкой Гунню Сисы.
В самом деле, дедушке очень повезло,
Что сюцай оказался его внуком.
Сюцаю тоже повезло с дедушкой:
Как раз благодаря тому,
Что имя дедушки всегда связывали
С его собственным,
Гунню Сисы удалось необычайно быстро
Сделаться сюцаем, -
Ведь имя дедушки
С самого рождения сюцая было у всех на слуху.
Трудно спекулировать на тему,
Как могло отразиться на дедушке сюцая,
Если бы Гунню Сисы звали иначе.
Но, к счастью, его звали в точности так,
Как звали.
Вот таким образом и вышло, что дедушка сюцая
Получил своё имя от внука -
В то время, как сам сюцай
Получил имя от дедушки.
И действительно, дедушка сюцая был первым,
Кому пришло в голову
Дать Гунню Сисы такое имя.
Дедушке даже пришлось на этом настоять.
Но это уже совсем другая история.

_^_




О том, как сюцай освободился от власти заклятия Ци

Сюцай свято верил в заклятие Ци.

(Что это такое - он точно не знал,
но слышал от Шуня, что базовый цикл
заклятия - верен во все времена).
Бывало, сюцай повернётся к стене -
чтоб спать, как тотчас же заклятие Ци
всплывает в его прихотливом уме,
как в Жёлтой реке по весне мертвецы.

Однажды ему повстречался монах
по имени Чу-ю, и Гунню спросил:
"Ответь, уважаемый, - важен ли страх
для струн равновесия жизненных сил?"
Монах сел на землю, лицом на восток,
и подал сюцаю достойный пример -
того, как служить проводящим мостом,
свободным от мыслей, клише и манер.
Сюцай поклонился монаху, зевнул -
и тоже уселся, на север лицом.

Постукивал дятел...

Взглянув на луну,
сюцай обнаружил, что стая скворцов
выписывает иероглифы "Ци"
в сочащемся солнцем вечернем раю,
и вдруг осознал: не важнее бацилл -
сюцаи, монахи и господин Юй.
Вот так перестал волноваться сюцай -
о том, что такое - заклятие Ци...

Но позже, вкусив молодого винца,
засел размышлять, ЧТО ТАКОЕ - СКВОРЦЫ.

_^_




О путешествиях сюцая на кончике осенней паутинки

Сюцай опять нашёл себя в стране кошачьих грёз -
Плывущим, вроде облака, над морем молока,
Где бриз - валериановый - покачивал слегка,
А солнце грело спину, лапы и пушистый хвост.

Стоял четвёртый месяц, лето только началось.
Заканчивался день гэн-цзы. Затерянный в веках,
Сюцай подумал: странно, как Кошачий Великан
Расположил созвездия - пучки своих волос.

Примерно в то же время кот сюцая пребывал
В стране сюцайских грёз, - бродил с прекрасной Мао Цзян
В окрестностях Чанхэ и любовался на Куньлунь.

Живой подобен мёртвому... Но вскоре ритуал
Принудил Гунню и кота, как зверя и ловца,
Вернуться в толщу бытия, - свалившись С РАЗНЫХ лун.

_________________________
Примечания:
Мао Цзян - знаменитая в древности красавица.
Чанхэ - врата Неба, за которыми начиналось восхождение на небеса.
Куньлунь - китайский Олимп, обитель небожителей.

_^_




Полёт сюцая за миг до пробуждения фарфоровой пчелы

Сюцай удивился, увидев фарфоровых пчёл.
В лучах уходящего дня - порцеллановый рой
Слегка отливал перламутром. За левым плечом

Сюцай ощутил неудобство, - пчелиный король
Не раз в Поднебесной пугал императорских слуг:
Укусы фарфовых пчёл и железных ворон

Считались летальными. Но - моментальный испуг
Не мог помешать Гунню Сисы с восторгом следить
За роем, по небу скользившим, как розовый пух.

Сюцаю казалось: вокруг распускались сады...
Земли исполинские соты - в расплавленный воск
Заката - свой край погружали, всех щедро снабдив

Янтарными волнами света. Какой-нибудь Босх,
Увидев медовый прилив, мог подумать: "весна!"
А мистик суфийский решил бы, что мёд - это Бог...

И вдруг, перестав быть сюцаем, сюцай осознал:
Всё в мире - ничтожнейшая ерунда, - КРОМЕ ПЧЁЛ.
И, сам превращаясь в пчелу, - пробудился от сна.

_^_



© Чёрный Георг, 2009-2018.
© Сетевая Словесность, 2010-2018.




(WWW) полная версия материала
[В начало сайта]
[Поэзия] [Рассказы] [Повести и романы] [Пьесы] [Очерки и эссе] [Критика] [Переводы] [Теория сетературы] [Лит. хроники] [Рецензии]
[О pda-версии "Словесности"]