[Оглавление]


[...читать полную версию...]



ДРИАДА


Т.А.


Tu dei saper... 1 
Inf. XXXIII, 13

I

Когда ж это было? - в (когда сумерки спешат сменить сумерки, делая лилово-ало-ноябрьско-декабрьский мглистый день так неуловимо похожим на белые ночи)? - во всяком случае, моя тогдашняя - невеста? не невеста? не не невеста? - такая животно-ио-нежно покорная в телесно-плотской любви (одарив меня непреходящим стыдом, а что я делал с ее, как утренне-туманно-влажный луг, протяженно-долгим, как стон, распластанно-податливым телом, говорить здесь нет нужды), мучимая призраками, сумасшедшая, бросившая меня - во всяком случае, она забыла поставить дату на своем прощальном письме - только беспомощно удивившись в его начале такому позднему цветению роз - "как будто в Италии - медленные, белеющие бутоны - как светящиеся - как последняя, тающая красота прокаженной плоти в этих мрачных и гниющих лохмотьях зимне-осенних дней - как называются эти месяцы? грибок? телок?- какой потусторонний Фальстаф, какой комок потустороннего жира гонит их на потусторонний убой, обобрав потусторонние виселицы?" -

А вот и ее, потерявшее дату своего рождения, письмо:

"Возьми их, - продолжала она поперек исписанного листа. - Мне хотелось бы сказать, что это буду я - этот прах, но это буду не я, а - как будто бы смотрю сквозь - сделавшись сама стеклянной - сквозь стеклянную себя, сквозь эти цветы и там нечто тоже вроде тела женщины, вроде этих цветов, какая тебе и нужна и хочется - вопреки уму! как той мартышке, что сломала шею - и я это тебя любя на прощанье говорю цветы, потому что это как гниющее расползающееся живое мясо на ужине, где едят тебя самого"...



II

Это было, значит, ее письмо. А вот моя записная книжка - черные шершавые путеотметные крошки хлеба, брошенные - кем? девочкой с пальчик? мальчиком с овечку? грибком? телком? -



Разговоры Е.:

На другой день (принес ей поесть - принес, по ее просьбе, отцу портвейн):

Разговариваем (вышли, вывел ее - этот безымянный парк - красная стена с зеленым мхом - эта безымянная безлиственная аллея - сумеречный воздух и легкий хруст ветвей, ломающихся друг о друга):

Вот приснившийся мне сон:

Проснувшись (прикусив губы, с полным ртом крови):

У нее:

Е.:

Ночью (с ней):

Утром, когда я проснулся (в непривычной тишине, не нарушаемой ни клокочущим дыханием, ни хрипами, в которой она, казавшаяся счастливой, ходила легко и неслышимо - и едва прихрамывая - "как будто была дочерью бога", по словам Гомера), она нежно и глубоко поцеловала меня, на прощание обняв и блаженно улыбаясь, а когда я вышел из дверей дома, она лежала на земле, разбитая, в крови, в угасающем сознании, навзничь, сломав собой маленькое растущее у дома дерево. "Как мне больно", - сказала она, может быть, не узнавая меня. Затем кровь залила ей рот до губ. А затем это человеческое лицо, полное боли и мысли, смяла в скошенную черную курносую обезьянью мордочку последняя судорога - и я не мог, да и не хотел ничем помочь ее телу.



Сломанное дерево превратилось со временем в большой серебристый куст, и нечаянные прохожие - они кажутся мне какими-то пилигримами, безучастными и чуждыми человеческому горю - обрывают, чуть облизывая губы, его маленькие, прозрачно-рыжие ягоды.




© Ростислав Клубков, 2009-2017.
© Сетевая Словесность, 2009-2017.




(WWW) полная версия материала
[В начало сайта]
[Поэзия] [Рассказы] [Повести и романы] [Пьесы] [Очерки и эссе] [Критика] [Переводы] [Теория сетературы] [Лит. хроники] [Рецензии]
[О pda-версии "Словесности"]