[Оглавление]


[...читать полную версию...]


"НУ,  ВОТ  УЖЕ  И  КОМНАТА  ТЕСНА..."


ИЗ "КАРЕЛЬСКОЙ ТЕТРАДИ":


ПО  ДОРОГЕ  НА  КЛАДБИЩЕ

      Памяти бабушки и дяди

Чуть опоздав на нужный нам маршрут
(Часы ли наши судьбоносно врут?),
Идем вдвоем, и куртки - нараспашку.
Мой папа по привычке с рюкзаком,
За жизнь он полюбил ходить пешком.
Осенний ветер тормошит рубашку...

Хромает папа, хмурится, молчит.
Кто нас в раздумьях наших уличит? -
О доме думать все-таки неловко.
Кто нас заметит в левой полосе
На местного значения шоссе? -
Маршрутку ждет пустая остановка.

Сказали: "километр или два" -
Вдали дома виднеются едва...
Берется папа вновь за сигареты -
И кашляет... И мы идем опять,
Но как определить: туда ли, вспять?..
Воображаю стертые портреты...

Снег начался - туманит папу снег.
Разрушенная мельница - тот век -
Маячит за широким перекрестком.
Удары папиного костыля -
Как нервный тик часов - несет земля.
Я здесь давно бывал - еще подростком...

То чувство, что навеки папа - мой,
Такой идущий и такой немой, -
Горит, горчит и в воздухе витает.
Он - выразительно-невыразим.
Хоть светлячок в очках - неугасим,
Ему уже бессмертья не хватает.

Лишь молодость - бессмертию сродни,
Прощальных встреч всё холоднее дни,
Тяжелой головы не держат плечи...
Прихрамываю: ноги гнет ленца.
Мне кажется: дороге нет конца,
А кладбище - пестреет издалече...

_^_




ЧИТАЮ  МАНДЕЛЬШТАМА

    И за Лермонтова Михаила
    Я отдам тебе строгий отчет,
    Как сутулого учит могила
    И воздушная яма влечет...

День - тихий. Вечер - тише вдвое.
На неподвижную кровать
Кладу тепло свое живое -
Куда еще его девать?!

Посуду домывает мама -
Идет к своим новеллам в дом...
А я читаю Мандельштама,
Хотя понять могу с трудом.

От страхов детских в пышных залах,
Где солнце черное несут, -
До высшей меры на вокзалах,
Театр абсурда - страшный суд...

Еще тут ласточкина нежность,
Акрополь памяти в снегу,
Но миром правит неизбежность,
И люди гибнут на бегу.

Я тоже проезжал Воронеж -
И Мандельштаму слал привет.
Но как свое словцо уронишь,
Где пытка - и вода, и свет?!

Вскользь черная кошачья морда
С каким-то взглядом роковым
Спешит из-под обложки гордо
Пойматься зреньем боковым.

Мне так неловко прикасаться,
Поев на кухне бутерброд,
К той долгой смерти без кассаций...
И на портрете видеть рот,

Что говорил, что ел похоже,
Кого-то в губы целовал...
В мой летний день - мороз по коже
И солнца черного обвал.

"Не сотвори себе кумира!",
"Хоронит мертвый мертвеца",
А всё же - так тиха квартира,
Что на бумаге нет лица.

По сути каждый - параноик:
Боится сна и терпит явь.
Возьми свой черствый бублик-нолик -
На полке пирожок оставь!..

Сорвись куда-нибудь, хоть что-то,
Как тайну, при себе сдержи.
Но множится лицо на фото -
Неурожаем в поле ржи...

...И на вокзалах мне неловко
В отчаянных очередях,
Как только пьяный полукровка
Припомнит обо всех чертях.

А крайним стал тот самый, первый,
Который в трубочку хрипел,
Винтом закручивая нервы, -
Что пуст кисель и хлебец бел...

_^_




* * *
    Им Высоцкий поет на облаке,
    Им Цветаева дарит свет,
    В их почти человечьем облике
    Ничего такого страшного нет.
        Вероника Долина

Лихорадочно, поздним вечером
Ты выходишь на связь с диспетчером
"Скорой помощи": "Помогите же!
Тут сошел паренек с ума,
Говорит, что он в граде-Китеже
Голубые возводит дома...
Говорит, что тело - железное,
Что оно - почти бесполезное,
Что не может ни спать, ни есть,
Что, как шарик, он раздувается, -
И при этом он раздевается,
Хоть боится утратить честь..."
Говорит: "От страсти до похоти
Ночью, в индустриальном грохоте
(Зло гудит вдалеке завод)
Мы - в ловушке земных забот..."
Говорит о непонимании,
О трагедии мировой -
Осознанья бреда и мании
Обездоленной головой.
Сделать шаг - подобно трагедии!
Мы, воспитанные в "Википедии",
Игнорируем тысячи книг -
Хоть бы кто-то к нам в душу проник!
Говорит: его дело - Богово!
Говорит: "Не ищите логово,
Но ищите Логос во всем -
Лишь его мы сквозь смерть несем,
Мы, непризнанные художники
(Не фанатики, так безбожники!),
Мы, не знающие границ,
Дети тюрем, дети больниц, -
Так на многое отвлекаемся,
Отвлекаемся от себя,
Отрекаемся, редко каемся,
Пресмыкаемся, не любя
Свой удел, - говорит. - Всё - данности.
Душу тут не открыть, как дверь.
В человеке - без срока давности -
Затаился угрюмый зверь...
В человеке - трепет божественный,
Незабвенный Константинополь.
Перед всей красотой торжественной -
Зов Творца и звериный вопль..."
Приезжайте! - кричишь по проводу,
Перекрикивая Творца. -
Не звонили бы вам без повода!
Дом... квартира... подъезд - с торца.

...Жизнь спустя выходит залеченный
И нигде уже не замеченный
Старичок с пустой головой:
Только видимость, что живой!..
Нелюдимый, родными брошенный,
Где бы ни было - гость непрошеный:
Даже "скорая" - не возьмет.
Все поймут - никто не поймет!

_^_




ИЗ "КАРЕЛЬСКОЙ ТЕТРАДИ"

1

День выдался не жаркий, не холодный,
День выдался рассеянный, неплотный -
Обычный день с теплинкой небольшой,
С коротким тельцем и немой душой.

Весь день дождина щелкает зубами! -
Не сделать круг далекий за грибами,
Тем более что ложные грибы
Царят в лесах, горбаты и грубы.

Да что грибы! - Когда пустые споры
Растущих капель так сильны и скоры,
Что не понять, откуда и куда
Несется эта серая вода.

На улочках - болотисто и топко.
И книжек опьянить способна стопка.
Теплу - черед, и холоду - черед,
Прогноз на целый месяц - точно врет.

Небесная почти не сытит манна.
И даже в спорах истина - обманна.
Со смертью жизнь вступает в симбиоз,
Как бы в союз, - в насмешку ли, всерьез?

Пью, чуть пьянея, кофе жидковатый.
Предел для философий жутковатый -
Лесных болот космическая власть:
Ах, только б не упасть и не пропасть!

В однообразьи - связь тоски и страха.
Ждет на пороге цепкой скуки стража.
И остается только дом топить,
И остается только кофе пить...

_^_



2

Когда поедешь - и заблудишься,
За Громово петляя час,
Как бы на полпути забудешься -
И в ужасе нажмешь на газ!

Решишь: зачем палатка новая,
Где вся обочина - в кустах,
Где у земли - душа сосновая:
Что ждать еще в таких местах?!

Какую тишину мышиную?
Какую птичью кутерьму?
Ты взят любимою машиною
В поход, а вышло, что в тюрьму.

В тюрьму лесную. Полушепотом
Деревья судят весь твой мрак:
Осечку называют опытом,
И долгой пропастью - овраг...

Едва осилив потрясение,
Разложишь у руля кровать -
И с верой, что найдешь спасение,
Заедешь в лес - заночевать.

И поведешь себя раскованно,
Как будто бы в руках ответ
На то, что дико и рискованно,
А дальше в помощь - только свет!

Такое чувство, что бульдозеры
Прошлись по всем твоим местам,
А ты - на Ладожское озеро
Спешил, чтоб утро встретить там,

Чтоб вдохновиться перспективою
Большой свободы на мысу,
Но, схвачен силою ретивою,
Ты дремлешь в ледяном лесу...

_^_



3

    Ах, как было легко, ах, как было недолго!
            Глеб Семенов

Быстро осень разгорается -
Как пожар на старой даче...
У соседа не играется
Музыка на бас-гитаре.

И в домах, что гибнут в пламени, -
Нечто от искусств высоких,
Нечто, с чем еще мы сами не
Свыклись, а уже шагнули...

Ливанет - и долго катится
Тишина по всей округе.
А твое цветное платьице
Загрустило по дороге...

Чувство, что Земля - в движении,
Лишь в полетах ощутимо.
Разве что на понижении
Явным, ясным станет время.

На большие расстояния
Расплескались жёлть и жёлочь.
Времени пустырь, зияние
Нарастает в электричках...

Многие уже уехали
В город - в день похолоданья.
И немало шелка, меха ли
Съедено в шкафах дырявых.

Шерстяно и тайно преданно
Тело кошечки уютной.
Столько боли не изведано
Где-то в солнечном сплетеньи!

Столько радости упущено
Лишь по внешней обстановке...
Может быть, светлее в Пущино
Или в Рощино сегодня?

_^_




* * *

То хлопнет дверь, то скрипнет половица.
А в остальном - всё тихо и бело.
В ползеркала аквариум кривится,
Рисованный на стенке под стекло.
К шести электрик обещал явиться -
Розетки дышат слишком тяжело.

Всё выключу, освобожу розетки,
Которые дымились поутру,
Почую мира подлинник - вне сетки
Из пикселей: слегка не по нутру...
На кофе напроситься у соседки
Иль выйти освежиться на ветру?..

Мне всё острее слышно: бьет лопатой
Усталый дворник - режет снежный брус,
И как по сердцу - по земле горбатой.
Я тоже за Сизифов труд берусь,
Я тоже ворошу, как дух ни падай,
Заряженный черновиками груз...

Как будто бы квартал весь обесточен,
Весь город вымер, нет - планета вся!
Еще не мрачен мир - уже не точен.
Все провода, червь за червем вися,
В стенах ходы ведут до червоточин...
Я - в скорлупе, и вырваться нельзя!

На сердце пустота мне давит сильно
И на глаза мне давит белизна.
Снег выпал равнодушно и обильно,
И дворникам суровым не до сна.
Летит навстречу темень семимильно -
Ну, вот уже и комната тесна...

_^_




© Григорий Князев, 2015-2017.
© Сетевая Словесность, публикация, 2015-2017.




(WWW) полная версия материала
[В начало сайта]
[Поэзия] [Рассказы] [Повести и романы] [Пьесы] [Очерки и эссе] [Критика] [Переводы] [Теория сетературы] [Лит. хроники] [Рецензии]
[О pda-версии "Словесности"]