[Оглавление]


[...читать полную версию...]



ГАРРИ ГАРРИСОН: 

"Я бы изобрел оружие, поражающее только генералов"



На бестактный вопрос поклонницы "Сколько вы собираетесь прожить, мистер?" восьмидесятилетний Гарри Гаррисон философски ответил: "Вечность". В точности как поэт Батюшков на вопрос: "Который час?". Предпосылки к бессмертию имеются.

На сегодня в активе Гранд-мастера киевского Еврокона-2006 более пятидесяти романов, изданных на 33 языках общим тиражом около 5 млн. экземпляров, не считая сонмища пиратских копий. Среди созданных им шедеров жанра - знаменитые "Неукротимая планета", "Робот-полицейский", "Абсолютное оружие" и др. Известен также как художник комиксов, арт-критик и составитель оригинальных антологий. Например, такой: "ОГРОМНЫЕ ОГНЕННЫЕ ЯЙЦА: история секса в научно-фантастической иллюстрации".



Родился 12 марта 1925 года в США, жил в Америке, Мексике, Италии, Англии, Дании, теперь обосновался в Ирландии, вблизи Дублина. Ветеран Второй мировой войны и патриот жанра "сайенс фикшн" каждые два-три месяца неутомимо путешествует по Европе по конвентам и фестивалям, радуя почитателей неизменным оптимизмом, острым умом и юмором.






- Мистер Гаррисон, во Вторую мировую вы служили сержантом США, тем не менее у вас - стойкая репутация антимилитариста, но в книгах - немало описаний войн и смертей, часто немотивированных. Тут кроется какой-то парадокс, не находите?


- После того, как Вторая мировая война закончилась, начались серьезные испытания для многих: надо ли оставаться в армии? У меня за плечами было четыре года опыта инструктора стрельбы. И я понял: все, чему меня научили в армии, это убивать людей. Нет, мне такое не подходит.

Затем я прочитал несколько хороших книг на армейскую тему, написанных с юмором - например, "Похождения бравого солдата Швейка". И понял: самое лучшее, что я могу сделать для армии, - это изображать военных в смешном свете. То есть, стать художником или писателем.

Я согласен, произошел некий парадокс. Большинство писателей пишут боевики о героях-победителях. А я задумался о судьбе маленького человека, который сидит где-то там внутри огромного космического корабля, в пулеметном отсеке, и на самом деле он никакой не герой Галактики, а обыкновенный неудачник.

Кроме того, существуют ведь и другие парадоксы милитаризма. Например, такой: уйти из армии, если ты уже туда попал, практически невозможно. Доказывай, что ты больной или сумасшедший - все равно остаешься под ружьем.

То есть, в моих книгах - противостояние маленького человека и огромной милитаристской машины.


- Вполне швейковская такая традиция?


- В значительной степени.


- Чем вы, мистер Гаррисон, объясняете бурное развитие научной фантастики во второй половине ХХ века?


- Понятно, что эту тенденцию начала Америка, потом поветрие стало распространяться по всему миру. Научная фантастика базировалась на чисто американской позитивистской иллюзии, что только наука и техника могут изменить мир к лучшему. Стало доминировать представление о том, что будущее создают инженеры и ученые. Фантастика сделалась их мифом.


- Ну а кто же тогда может изменить будущее? Политики?


- Я не люблю военных и политиков - они убивают людей.


- Кроме антимилитаризма, каковы еще побудительные мотивы вашего письма?


- Для меня это способ общения с читателями. Чем больше их, тем лучше. Я стараюсь выбирать для них несложные, доходчивые слова. Хотя, как показывают исследования, у людей, читающих научную фантастику, словарный запас в целом шире, нежели у прочих смертных.

На самом деле хорошей литературы всего 1%, но этот процент стоит поиска в макулатуре. В мире заметна тенденция: хорошие деньги вытесняются плохими деньгами, хорошие книги - плохими книгами. Это верно и для фантастики.

А вообще-то, в массе своей, глупые люди читают идиотские книги дурацких издательств, смотрят придурочные фильмы... Разумеется, я - не о нас с вами.


- Ваша биография в чем-то повторяет судьбы таких американских писателей, как Хэмингуэй или Элиот...


- О?!! СПАСИБА! СПАСИБА! (последние слова Гаррисон произносит по-русски - И.К.)


- В смысле - вы, как и они, родились в США, но потом переехали в Европу. С чем это связано? В Америке менее комфортно?


- В Европе я уже, в общей сложности, сорок лет. У меня есть друг - датский художник. Мы с ним как-то приехали в Финляндию, где меня по инерции называли "американским писателем". Друг сказал: "Гарри уже много лет живет в Европе, говорит на нескольких европейских языках - значит, он - европейский писатель!" Таким образом, художник как бы изобразил печать в моем новом континентальном паспорте.

То есть, конечно же, меня влечет культурная гравитация Европы. Мне нравится приезжать в другие страны, учить языки - хоть по нескольку слов. Мне очень приглянулась Италия, я пожил немного на острове Капри. Здесь, в Европе, мне очень по душе многие ментальные особенности (например, мультикультурность), а также еда, спиртное...


- У нас есть традиция считать писателей пророками...


- Да, я слышал. Вы полагаете, что я - вроде Льва Толстого?..


-...и спрашивать их о будущем. Особенно фантастов.


- Гм. Насчет прогнозов. В Москве представитель толстого делового еженедельника меня как-то спросил: какими вам представляются пути оздоровления экономики России? Я сделал квадратные глаза.


- И все же... Разумеется, без экономической конкретики: каким вы видите будущее нашей страны лет через 20-25? Вы ведь бывали раньше в СССР, теперь наверняка заметили какие-то перемены.


- Украина столь же приятна и гостеприимна, как Мексика или Италия. Я думаю, ваше государство, расположенное в центре Европы, очевидно, обладает огромным человеческим потенциалом. Здесь существует действительно немало культурных ценностей, в том числе хороших писателей, и со всем этим надо бы знакомить мир.

Проблема в том, что художественный перевод - дорогостоящее и нелегкое занятие. Даже в Европе в этом деле бывает очень много путаницы, особенно при переводах названий книг, имен собственных. К тому же ваши издатели пока плохо владеют иностранными языками, поэтому им трудно находить точки пересечения с европейскими коллегами.

Я надеюсь, что к вам в Украину обязательно приеду еще.


- Многие энтузиасты нашей Оранжевой революции руководствовались Вашим стоическим лозунгом - "Если нет выбора, будь героем"... Может ли, по-Вашему, быть изобретено некое Абсолютное Оружие Добра?


- Да! Один из вариантов: запретить призывать в армию детей младше 60 лет. А прочая молодежь пускай живет. Или еще такую инновацию я бы предложил: оружие, которое различает чины и поражает только генералов и офицеров, избирательно щадя рядовых, ефрейторов и даже сержантский состав.

Увы, все изобретения внедряют большие государства. А лучше бы оружейные и прочие инновации возникали в микространах, это безопаснее. Ведь из маленькой страны никогда не начнется большая война. В одном моем романе как раз и смоделирована ситуация, когда сверхоружие изобретено в маленькой стране, а две глобальные сверхдержавы конкурируют за право обладания им.

В той книге описано копенгагенское кладбище. Оно располагалось аккурат между посольствами СССР и США. Вот это кладбище - мой любимый символ, он заставляет задуматься.



Впервые опубликовано в "Грани плюс" 22.04.2006




© Игорь Кручик, 2006-2017.
© "Грани плюс", 2006-2017.
© Сетевая Словесность, 2006-2017.




(WWW) полная версия материала
[В начало сайта]
[Поэзия] [Рассказы] [Повести и романы] [Пьесы] [Очерки и эссе] [Критика] [Переводы] [Теория сетературы] [Лит. хроники] [Рецензии]
[О pda-версии "Словесности"]