[Оглавление]


[...читать полную версию...]


ДВА  ВЫСОКИХ  ОКНА


 


* * *

Два высоких окна мою жизнь освещали вначале,
Два высоких окна, два избытка всегдашних небес,
А за ними трава и цветы свои нимбы качали,
И на станции поезд гудел, а потом он исчез.
А по сторону эту крутила свой диск радиола -
Вот игла побежала по черной луне звуковой,
И остался в груди этот звук вечной ямкой укола,
На луне звуковой, на дорожке подлунной живой.
Все учебники собраны, где-то ударило восемь,
Пей свой утренний чай, в этой нежной провинции пей.
За стеклом переходит июль в полноправную осень,
Вот уж скоро совсем перейдет и останется в ней.
Остается ее полюбить, остается лишь это,
Ибо в окна видны недоступные глазу места;
Два высоких окна, вседержители лунного света,
Может статься, что сразу и окна они, и врата.
Скоро шмель прилетит, скоро воздуху вспомнятся птицы,
Скоро сам этот воздух увидится издалека,
И сквозь жизнь золотую, сквозь груженные мраком ресницы
Обведет на стекле человечка и домик рука.

_^_




* * *

Как быстро сыграли в ящик,
Не сношенные почти,
Нейлоновые рубашки,
Болоньевые плащи.
В глубинах какого Стикса
Давно отбывают срок
Дошкольного платья ситчик,
Непрочный капрон чулок,
И батники из кримплена,
И клеши моей мечты -
Затерянной ойкумены
Матерчатые понты:
Щемящи твои палитры,
Повытерся твой аршин
Меж пальцев протек портнихи
Засвеченный крепдешин.
Лишь памяти фотовспышка
Вдруг выхватит невзначай
Немногие наши фишки
И многую в них печаль.

_^_




* * *

И суеты, и тех, кто с нею,
Гремуча кесарева рать.
Но можно на заплатках неба
Летописать и лепетать,
Пока, свиваясь повиликой
По граду или пустырю,
Над жизнью ропщущей и дикой
Уста не вылепят: люблю.
Над жизнью медленной и краткой,
Беглянкой, ласточкой, пчелой...
Пока под левою лопаткой
Летейских вод утишен строй.
Он в плевелах и в злаках дышит.
В кармане гривна - что обол...
И ждущую ладью колышет
Последний волновой глагол...

_^_




* * *

Это детство, это снег,
Мандариновые шкурки,
И цигейки мягкий мех,
И на валенках снегурки.
День последний декабря.
Санок блесткие полозья.
Холм за домом что гора.
Щеки в цвет парнасской розы.
Старый клуб, сугробный сквер,
Леденистое крылечко.
И зачитанный Жюль Верн
У еще горячей печки.
Мама с папой, младший брат,
Пирожков не счесть в духовке,
Оливье и лимонад
На мережковой скатерке.
Пахнет хвоей, и царят
Сто шаров наизготовку,
Звезд, фонариков, гирлянд.
...И стеклянный космонавт
Улыбается на елке.
Это детство, прошлый век -
Не унять, не убаюкать.
Я гляжу на первый снег.
Мандарины чищу внуку.

_^_




* * *

Не волнуя ветки
На земном кусте,
Пролетают где-то
В звездной темноте -
Не увидишь: мимо
Смертоцветных чвар -
Ангелы сквозные,
Божия печаль.
Крыльев шелестенья
И других примет
Над песком и гленью
Не было и нет.
...Мимо прорвы крысьей
И слепой лихвы,
Мимо наших присных
Игрищ на крови.

_^_




* * *

Вот уж почти отсвистела
Дудочка, ласточка, речь.
Теплолюбивым растеньем
Силишься свет устеречь.
Но в непролазные ночи
И в быстроходные дни
Нежное облако точат
Сизые блески зимы.
Точат до новой щербины
Жизни самой естество.
Режешься воздухом синим,
Бритвенным краем его.

_^_




* * *

Куст смородиновый тесный,
Хрупким раем цветовым
Ты летишь за мной из детства,
Золотистый цеппелин.
Мы с тобой когда-то жили
В переулке Заводском,
Где качался на пружинах
Гуд пчелиный день-деньской.
Эти срочные соцветья,
С детством нежное родство
Отделяет полстолетья
От апреля моего.
Свет и цвет неисцелимый
Только чудятся вдали.
Улетели цеппелины,
Весны, мячики, шмели.
Лишь расходится кругами
Лепестковый гуммигут,
Но в его фата-моргане
Мертвi бджоли не гудуть.

_^_




* * *

Бабочку не целуют и не ведут охоту.
Даже нежные сети смажут ее пыльцу -
Бабочка улетает в призрачные широты,
Слабою светотенью проведя по лицу.
Жизнь за ней не успеет, смерть за ней побоится, -
Бабочка улетает, бабочке все равно...
Папоротник безумный будет о ней молиться
И заламывать руки, словно в немом кино.
Будто клинок уходит в дней золотую рану,
Бабочка улетает в параллельный простор, -
Что тебе мои страны, вечная донна Анна,
Что шаги Командора, что и сам Командор?
Бабочку не целуют и не ведут охоту -
Вчуже земная близость ей, что всегда вдали.
Бабочка улетает заиндевевшей нотой,
Татуировкой боли на запястьях любви...

_^_




* * *

На обочине сарматской,
На окраине весны
Выкатит лесопосадка
Самокаты бузины.
Пошехонский ветер в спину,
Одуванчикова дрожь,
И за дикою маслиной
Вглубь по запаху нырнешь.
Что ж мели, мели, Емеля,
Как и должно испокон,
Канительно-повительным
Душегрейным языком.

_^_



© Татьяна Литвинова, 2016-2017.
© Сетевая Словесность, публикация, 2016-2017.




(WWW) полная версия материала
[В начало сайта]
[Поэзия] [Рассказы] [Повести и романы] [Пьесы] [Очерки и эссе] [Критика] [Переводы] [Теория сетературы] [Лит. хроники] [Рецензии]
[О pda-версии "Словесности"]