[Оглавление]


[...читать полную версию...]


КРАСНО-ЧЁРНОЕ  КИНО


 


РЯБИНА

        Л. Н. Т-ну

Сходишь с ума постепенно.
Только к закату пройдёт.
Йод в раскалённых венах
вдруг превратится в мёд.

Станет легко и просто.
Станет башка пуста.
......................
Деревце нашего роста
напоминает Христа.

Вот Он сутулит плечи
Вот Он слегка дрожит.
.......................
Нечем гордиться нам. Нечем.
Кроме своих обид.

_^_




ФЕВРАЛЬ,  ГОМЕР

Ветер качает верхушки дерев,
тянется дыма завеса.
Сдуру, с похмелья - припомнился гнев,
греческий гнев Ахиллеса.

Вроде бы нету особых причин
для Иллиады Гомера.
Выпили трое приличных мужчин
в сердце тоскливого сквера.

Выпили водки. Сжевали сырок.
Мирно. Без ссоры и драки.
Скоро весна. Облезает ледок
шерстью с паршивой собаки.

Приняли столько-то. Сколько - не суть.
Всяк по потребности принял.
Так отчего же сегодня несут
крылья - залётных эриний.

И отчего - предвкушенье беды,
жуткой и мутной, как стёкла.
Месяц февраль положил на кадык
мощную лапу Патрокла.

И не вертись. Не взывай. И не хнычь.
Боги решили. Не бойся.
Что это значит, не твой магарыч -
утро ахейского свойства?

_^_




ГОРОДСКОЙ  ПОЭТ

          Р. Г.

Быть обычным городским поэтом
и любить домашний свой уют...
А в степи овидиевой - лето.
Пьяные кузнечики поют.

Пьяные от запахов и зноя,
до сих пор не в силах пренебречь
тем, что их звучание простое
вплавлено в пришельческую речь.

И поёт кузнечик-недотрога,
что латинской бронзою светла
через степь идущая дорога,
через степь - до твоего угла.

_^_




ПРОЩЁНОЕ  ВОСКРЕСЕНЬЕ

Для суставов - плохая погода.
То ли снег, то ли водная взвесь.
Это сирая зимняя кода
наконец обозначилась здесь.

Из-за взвеси ближайшая роща
исчезает в тумане на треть.
Ничего! Надо только попроще
говорить и на вещи смотреть.

Не бояться ни смерти, ни жизни -
этой парочки-вечно-вдвоём.
Лужи очень похожи на слизней
и на лужу похож окоём.

Выкипает словесная пенка.
Есть "обречь". Только нет "обрести".
А ещё, будто сказано кем-то -
неразборчиво - слово "Прости".

_^_




СОСЕД

Роза - это роза. А о смерти
скажем мы когда-нибудь такое?
Вот она - передо мной - в конверте,
адрес твой (дрожащею рукою).

"Сообщаю, болен. Болен очень.
Ты считай, что это - наша встреча.
Я пишу тебе тяжёлой ночью.
Я тебе сейчас на всё отвечу".

А потом - страница. Впрочем, бреда.
Отложу письмо. Пожму плечами.
Хоть и жалко бывшего соседа,
страшно умиравшего ночами.

_^_




КРАСНО-ЧЁРНОЕ  КИНО
Начало 90-х

Кто-то ходит всё время поддатый,
кто-то с юности помнит одно
(привозили хмельные солдаты)
красно-чёрное это кино

из какого-то Таджикистана.
Знать бы, что там, почём там и где.
Остаются росинки тумана
сладким жемчугом на бороде.

Горы белые. Небо сапфирно.
Разве им хоть кого-нибудь жаль?
Всё взаправду и всё же эфирно,
исключая огнистую даль.

Ей-то что эпохальные драки,
если твёрже она, чем алмаз,
если режешь о красные маки
подмосковные ирисы глаз.

Ей-то что? Невеликое дело -
кущи райские, небо с клочок,
русский снег - голубой, заржавелый,
почерневший.... Довольно. Молчок.

Я узнаю тебя по походке,
ты по ней же узнаешь меня,
мой собрат, офигительно кроткий
в заболоченном сумраке дня.

_^_




СЛОВНО  ВЕГА
1987

Ты, любовь, ни в чём не виновата -
просто потому, что ты была.
Под напев "Ямахи" пошловатой
тоже вытворяются дела

в блочном однокомнатном застенке,
и сияет ночью до утра
на чулком обтянутой коленке
белизны особенной дыра.

Белизны такой, что сносит крышу,
и летит сквозь сумрак голубой
"Я тебя не раз ещё услышу,
хоть сегодня вместе мы с тобой

в месте под названием "хрущоба",
в городе - и наш он и не наш.
Не клянись, что ты со мной до гроба,
всё равно, когда-нибудь предашь -

просто ты - мотив дождя и снега.
Но - звезды коленочной мотив,
он один сияет, словно Вега,
наше копошенье извинив.

И ему виднее всё, что было,
всё, что есть, что кончится потом.
Припадаю я к его распылу
жадным до таких деталей ртом.

Знает он, что музыка стихает,
умолкает, больше не звучит.
Но зато идут к земле стихами
долгие года - его лучи,

а сейчас - ни позже и ни раньше -
в пять часов на бросовых часах -
в маете, в её наземной фальши -
света неземного полоса".

_^_




СОВСЕМ  РУССКОЕ

Хороши золотые деревья,
но пора эта нехороша.
Вспоминает свои суеверья
и тоскливо мятётся душа

в это жёлтое время невроза.
Безразлична ей гибкая стать
золотистой и нежной берёзы.
А берёзе на душу плевать.

_^_




НЕВОД
Одной из 1987-го

Обычно горели светила -
живые моллюски светил,
когда ты ко мне приходила,
когда я к тебе приходил.

И не с ницшеанскою плёткой,
не с розой в газете сырой -
с закускою простенькой, с водкой, -
и зимней и летней порой.

Но вот же - запомнилась осень,
печальная эта пора.
Листвой золочёной заносит
уютный квадратик двора.

И утром будящий нас дворник
сметает её, матерясь,
и всё опостылело - дворик,
прохлада, нелепая связь.

Но позже я понял, что невод
любовной забавы ночной
вытаскивал души на небо
из связи вполне сволочной.

_^_




УЧИТЕЛЬНИЦА

            Н. Л.

Я запомнил тебя и запомнил такой -
плоскогрудой, всегда с папироской.
Я входил, не стучась, и тотчас же покой
покидал переростка-подростка.

Всё прошло. Ты - старуха, и очень давно.
Куришь то, что и раньше курила,
и ворчишь терпеливо, что жизнь - не говно,
но пирожное с привкусом мыла.

Я тебе про Рембо загибал, мастеря
из себя не кого-то - поэта,
чтобы слышать, как, дивно меня матеря,
говоришь, что плевала на это.

Что я просто - последний случившийся шанс
для тебя (с охренительным стажем),
что в итоге у всякого свой декаданс
с далеко неприглядным пейзажем -

и прекрасно сутулясь (немаленький рост),
рисовала на зависть пиитам
очень чеховский, гаршинский очень погост -
и кресты и замшелые плиты,

бедный ангел скорбит, и обломок крыла
за спиною - гранитная жалость.
Ты такою была. Впрочем, что там - была,
ты такою навеки осталась.

И тебя не в могилу опустят потом,
а отпустят слоняться по миру
белым призраком с густо накрашенным ртом,
презирающим звонкую лиру.

_^_




СОЛЁНАЯ  ДРОЖЬ

Скажут соседи "Совсем ты хорош!
Надо же так вот напиться!"
Чем возражу? Лишь солёная дрожь
отяжелила ресницы.

Только луна разрослась, как свинья,
через дрожание это.
Только соседи, браня и виня,
светятся радужным светом.

_^_




БЕЗ  ПАЛЬТО

    Н. П. и Р. Г., беспальтовым

А боль вгрызается винтом...
Но мне приятна мука эта.
Как будто вышел без пальто
весною ранней до рассвета,

а мимо пьяницы ползут,
кого-то на такси увозят.
Блаженство этих вот минут
на репчатом, как лук, морозе

мне говорит "Иди, владей
тем, чем о н и владеть не смеют,
пока такси везёт бл*дей
и мармеладовы трезвеют.

Слезою, выступившей от
мороза, неотступной боли,
от заменимости свобод
на нестерпимый холод воли".

_^_




КРОНОС
1993 Москва

Я об одном, но про другое.
Про эти улицы и лица.
На самом деле я про Гойю.
Про то, что снится, снится, снится.

Троллейбус, опустивший крылья.
Автомобили марок разных.
И те, кого недоубили,
идут в пальтишках безобразных.

Мне это всё знакомо с детства.
Всё задыхается, но дышит
в лицо - по правилам соседства,
стихи и заявленья пишет.

Да и стихи - с повинной явка.
И кто стоит, как вечность, старый
за этим бытием-прилавком,
толкая страшные товары?

_^_




IX-ГО  КЛАССА

      "Сани мчатся.
      Что б не мчаться им..."
            Р. Г.

Не достались вам билетики,
проморгали счастье вы,
титулярные советники,
созерцатели Невы.

Короли мои гишпанские,
фердинанды, дурачьё.
Замерзают горьким панцирем
слёзы, лившие ручьём.

Не ходить вам больше гоголём,
не раззявливать роток.
Хватит с вас, что вы потрогали
тот батистовый платок.

_^_




АПОКАТАСТАСИС

Облака. Закаты. Лето.
Сон кладбищенский. Трава.
Ну а то, что ада нету -
эта выдумка права.

Горько пахнет летней пылью.
Спят в объятиях земли
те, которые убили,
те, которых извели.

Над Москвой и Магаданом
облака, закат, рассвет.
Наплевать, что мало данных -
говорить, что ада нет.

_^_




САТОРИ

        Н. П.

Я ничего не понимаю.
Прохладным воздухом дыша,
как заведённый, повторяю
"Сирень, отчаянье, душа".

И в этом сочетанье странном
какой-то горько-сладкий дух.
Звенишь бутылкой по стакану,
беспомощно не спишь до двух,

и слушаешь ночное пенье
(как могут, так поют) собак.
И совмещаются - прозренье
и погружение во мрак.

_^_




СЕВЕРОМОРСК,  ОРЛЕАН,  РУАН

Как-то в парк меня занесло.
Заносило листвою парк,
и стояла дева с веслом -
торжествующей Жанной д'Арк.

И блатной горевал напев,
и в канаве водица текла.
Под ногами у гипсовых дев
пили гопники из горла.

Под ногами у белых сестёр -
победительниц жрали гуртом,
рожи красные, что костёр,
намекали, что будет потом.

_^_



© Владислав Пеньков, 2017.
© Сетевая Словесность, публикация, 2017.




(WWW) полная версия материала
[В начало сайта]
[Поэзия] [Рассказы] [Повести и романы] [Пьесы] [Очерки и эссе] [Критика] [Переводы] [Теория сетературы] [Лит. хроники] [Рецензии]
[О pda-версии "Словесности"]