[Оглавление]


[...читать полную версию...]


ГОСПОДНЕ  КИНО


 


DRAMMAGIOCOSO

-1-

С мелодии много ли спроса?
Лишь только бы сердце болело,
когда обдаёт купоросом
она хохоток Лепорелло.

Блестит над Севильей аргентум
созвездий - звенящей картечью.
Балакают божьи агенты
скрипично-валторновой речью.

И что-то понятно в их мове
тому, кто хлебнул, не подувши,
не суть, разведённую в слове,
но звуки из венских отдушин.

Привет, и за дело, нарколог,
гони через уголь попсовый
весь ужас классической школы,
где ухают медные совы.

-2-

Тишины надорванная трёшка,
не концерт для скрипок и альта,
врёт замоскворецкая гармошка
с пеною у кнопочного рта.

А ракиты опускают флаги,
бахромою подметают пыль.
В приступе отчаянной отваги
лезут осы в полую бутыль.

В это время все - немного маги,
каждый Вертер, мучаясь в тоске,
жизнь грохочет тарой, словно Вагнер,
и притом - висит на волоске.

А сквозь лето протекает Лета
и теряет прошлое очки.
Льдистого по-утреннему света
зачерпнули венские смычки,

никому не слышные покуда.
Говори, гармошка, говори,
ври и режь, сдавая, как посуду,
всё очарование зари.

-3-

Дохлый номер - десятого номера ждать,
проще - ждать иоаннова джаза.
Но стоишь и бормочешь в регистре от "мать!"
до невинного, в общем, "зараза!"

Не дано молодцУ с остановки сойти.
Он не слышит гремящие шпоры
и того, что огромное время летит
семимильной трусцой Командора.

Жизнь проходит, проходит, почти что прошла.
Ожидает не тёплая ванна,
но прощальная ария, марево, мгла,
всё, что М. прописал Дон Жуану.

_^_




ЛЕТОВ

Птица-козырь самой зимней масти
и закройщик неба на Руси
тоже ведь, по-своему, о счастье
из графита веток голосит.

Снег уже дымится и тощает
и дорожек обнажает дно.
И февральский вечер обещает
госпитальной публике кино -

будет аппарата стрекотанье
на экран вываливать руду,
будет пубертатное вниманье
в йодоформом пахнущем ряду,

это - тоже счастье, даже больше!
Родина, внушающая страх,
медсестра в бюстгальтере из Польши,
чувствуешь биение в висках

от невинной ласки киноленты?
За невнятность музыки прости.
Чёрный ворон и поющий Летов
лучше сформулируют мотив.

_^_




GOODOLD

-1-

Англия, Англия, ветра баланда.
Небо, вообще-то, бывает и синим.
В детстве болели от холода гланды,
Диккенс зато холодел в апельсине.

Сладкого сока, прохладного сока
в Диккенсе было под горькою коркой!...
Ветер шумел на болоте осокой,
снег наметало на улице горкой.

Если оглянешься, "аста ла виста", -
так на горячих губах и застынет,
детской ладошкой - ладошкою Твиста -
манит огромная пустошь-пустыня.

Битых бутылок осколки под снегом,
слёзы и сахар за каждым глаголом,
каждый январь начинался с побега
из сорок пятой в житейскую школу.

Нету в карманах ни пенса, ни спички,
нечем согреться - ни спички, ни пенса.
Это со мною теперь по привычке -
самый чувствительный бедности сенсор.

Только под этим, за этим, над этим -
сладким - до дрожи - моим оберегом
делятся - дольками - мёртвые дети
и Рождество согревает их снегом.

Много ли смысла в простом померанце?
Больше, чем думают в тёплой гостиной.
В детстве по Лондону шёл голодранцем
Тот, Кто до этого шёл Палестиной.

-2-

Не надо песен соловьиных
в садах причудливых Версаля.
Мою рифмованную глину
они как минимум достали.

Мне по душе простая пемза
густого лондонского смога,
в неё бросаются, как в Темзу,
за просто так и ради Бога

она сдирает оболочку
без проволочек и обмана.
И слишком рано ставить точку
викторианского романа.

Всё непонятно и нечисто,
нирвана слишком примитивна
для напеваемого Твистом
блатного скользкого мотива.

И не дано переиначить
бесшумно взломанную лавку,
викторианскую удачу,
викторианскую удавку.

И сочинением на тему,
слегка затронутую выше,
ползёт гудение Биг Бена
крылатой раненою мышью.

_^_




ЛУЖА

-1-

Витебск-75

Проплывает голубая "Волга",
проползает бежевый "москвич".
Будешь жить - и весело и долго.
И не хнычь. Пожалуйста, не хнычь.

Я и сам не знаю, в самом деле,
что бывает с нами после нас.
После нас, наверно, понедельник,
а сегодня - пятница как раз.

Так что перед нами - выходные,
Луна-парк и польский чуингам,
и аллеи в розоватом дыме,
никаких трагедий, даже - драм.

Пей ситро. Гляди на праздник в оба.
Надувай из жвачки пузыри.
А про тайны вечности и гроба
мы с тобой потом поговорим.

-2-

Лужа

Допусти, что это - неизменно,
то, что, как клещами, сжало грудь,
что когда-то Рильке или Бенну
не давало выдохнуть, вдохнуть,

что давило - тягостней и туже
и сводило с рельсов и с ума,
в чём, как в чёрной, очень чёрной луже,
отразилась вечности зима.

-3-

Couleurlocale

Couleurlocale - такое дело.
Ещё дымится свежий след.
Рябина есть на этом - белом,
а человека больше нет.

Дымится алая. И сладко
зевать и думать - повезло.
И пару строк вписать в тетрадку,
чуть-чуть смутясь, слегка назло.

И красный цвет, точнее, алый,
сравнить.... А с чем его сравнить?
.............................
"Течёт отсюда до Валгаллы
его рябиновая нить".

_^_




ТЕЛЕМАХИДА

Качается скорлупка корабля
промежду виноградин зодиака.
Роняют древнегреческое "бля"
обветренные губы Телемака.

Всё это было, а потом прошло?
Такое не проходит, не надейся.
В который раз ломается весло
о тонкую иглу Адмиралтейства.

И можно всё свалить на худсовет,
богам порою изменяет мера.
В сюжете бы наметился просвет,
коснись сюжета выдумка Гомера.

Но боги твёрже, чем любой орех.
Ломают вёсла и ломают кости,
не принимая во вниманье грех,
а из спортивно-графоманской злости.

Вот, в переулке лопнула струна
и захлебнулся "стратокастер" "скорой" -
ещё один или ещё одна
богами призывается в актёры.

_^_




ЧЕЛОВЕЧИЩЕ

Очень зябко сегодняшним вечером.
Провидение сдало дела.
И куда ты бредёшь, человечина,
человечище, глыба, скала?

Прилипает к подошвам обочина,
к поступательной ритмике шкар.
Человечище, чем озабочено
и почём арзамасский кошмар?

Что кошмар моему поколению
молодцов, наглецов, удальцов?
Да, огромные уши Каренина,
да, Ростовой простое лицо -

этой малости мне не хватило,
эта милость впиталась в песок,
хоть и вымыт небесным "Персилом"
до железного блеска висок.

Этой малости было так много,
это музыку мир отразил -
столько нежности, горечи, Бога
нету даже у свежих могил.

_^_




КАСЫДА

В этой душной крови чернозёма -
сладкой до того, что стала горькой,
слышится воронежское: "Зёма!"
и рука протянутая: "Лорка".

Этот тремор при нехэппи-энде -
тоже струнный и гитарный тоже -
разливает горькое дуэнде
по славянской розоватой коже.

Эта речка говорит "Счастливо....",
плотиком хароновым качая,
этой речке чёрная олива
"....умереть" ветвями отвечает.

Эта бычья шкура Пиренеев
трётся о медвежью шкуру нашу,
оттого от крови солонее
русская неласковая каша.

_^_




РВЁТСЯ

-1-

Слишком много снега в человеке,
слишком много в сердце февраля.
В лунное серебряное веко
зачерпнёт сияние земля.

Газовая синяя лагуна,
кофе надевает капюшон.
Тихий вечер, тихий, очень лунный -
оттого-то мне и хорошо,

хорошо без повода и позы,
ни к чему сегодня антраша.
Не боится нынче чумовоза
кофе отхлебнувшая душа.

А февраль - не так уж это плохо.
Скоро прилетят сюда грачи
и начнётся новая эпоха,
и начнёт по-новому лечить.

Будь скупей на холостые фразы.
Газовая бесится фреза.
Попроси у гибели отказа
за свои красивые глаза.

Бегает по розовым потёмкам
облаков некрупных шантрапа.
Рвётся, потому что стала тонкой
жизни парашютная стропа.

-2-

Ласточка пролетает,
облако пролетало.
Всё, что на свете, тает -
будь оно из металла,

будь оно из бумаги,
мрамора, мира, Рима.
Раз, отхлебнул из фляги,
два, проехали мимо.

Видишь, летает птица,
окна горят печально.
Просто тебе не спится
в нежности изначальной,

вот на балкон и вышел
с флягою и сигаретой,
то ли взирая свыше,
то ли ещё на этом.

_^_




СУШИТСЯ  БЕЛЬЁ

Расстоянье меж адом и раем
умещается в маленький двор -
вот мы райски с тобою играем,
вот мы адский ведём разговор.

Вот выводит рулады певица
на татарском своём языке.
Экзистенция - дикаяптица
на господней кемарит руке.

Бьют по слуху рыданья татарки,
виноград заплетает лозу.
Хочешь, я не оставлю помарки
и сотру одиночку-слезу?

Белым краем холщовой рубахи
машет ветер, вздымая бельё.
Извини мне, пожалуйста, страхи.
Эти страхи - сугубо моё.

И не бойся, мы сами с усами,
на губе - абрикосовый сок.
Машет ветер рубашкой, трусами
и мотает их на колесо.

И кидает их снова в припадке.
Это страшно, как пляшущий труп.
А у нас всё в полнейшем порядке,
не считая покусанных губ.

И посёлочек сводится к дачам,
твоему голубому плечу,
комариному детскому плачу
по вселенскому "я не хочу!".

_^_




ВСПОМНИТЬ  ВСЁ

Другу

-1-

Музыка уходит на закате,
табор обретает небеса.
В этой свежевымытой палате
перестань грустить по волосам.

Луч в окне дробится, словно с хрустом.
Как такое чудо упустить?
Оказалось, что с Марселем Прустом
вам - теперь - по общему пути.

Вспомнить всё. И больше не бояться
темноты. Не верить в темноту,
нет её и в вечности резвятся
точно так же - девушки в цвету.

-2-

Стало тихо. Радио умолкло.
Утром будет чей-нибудь визит.
И осталась только недомолвка -
ночи золотистый реквизит.

Радио молчит. Не слышно звуков.
И подушка мокнет у виска.
Понимаешь, что бывает скука
и её антонимом - тоска.

Медсестра кемарит, словно птица,
встрепенётся, головой качнёт.
И тоска стекает по ресницам,
на х/б б/ушное течёт.

_^_




ГОРСТКА

Не надо спасать и не стоит учить.
Поэзия - это оконце,
в которое льёт голубые лучи
ночное нездешнее солнце.

Выходит поручик. Дорога блестит.
Звенят серебристые шпоры.
И вечность сжимает в словесной горсти
блуждающих звёзд разговоры.

И можно потом, не прощаясь, уйти -
останется эта вот горстка
со звёздною пылью ночного пути
от вечности до Пятигорска.

_^_




ВЕСЬ  ЭТОТ  ДЖАЗ

Я извинялся. Он не извинил.
И нету у меня к Нему вопросов.
Как чёрный смерчик крутится винил
и рассыпает джазовое просо.

Я целый день одно его клюю.
Тарелки дребезжат гриппозной дрожью.
И голосок выводит "I loveyou"
на русское лихое бездорожье.

А есть ли Он? А может в пустоту
уходит извинений наших леска?
Я подношу к оплавленному рту
цигарку, раскалённую до блеска.

Он - есть Огонь, снедающий меня,
а я, выходит, самокрутка эта.
И мне смешно, что жалкая фигня
даёт немного бронзового света.

_^_




ЛЁД

Что-то происходит - не со мною.
Начинаю голову терять.
Небо над моею головою
в небо подымается опять.

И его сиреневая дымка
с бросовой крупою голубей
говорит, что сердце - невидимка,
а не вечно занятый плебей,

что оно - уходит без прощанья,
без прощенья, прочей чепухи,
что оно не слышит обещаний
четырёх прижизненных стихий.

Что зимою лучше слышишь Бога -
лучше слышен запредельный лёд,
то, что наша мудрая тревога,
приближая, всё же не поймёт.

_^_




БЛИЖЕ

Ближе к ночи, ближе к Богу,
к "навсегда" намного ближе -
это типа про Ван Гога
и безумие в Париже.

Крышу сносит ветром звёздным
и летят без возвращенья
к розоватым нашим гнёздам
все прощанья и прощенья.

Над кафе фонарь сияет.
Дышит полночь вечной мукой.
То, чем звёзды отвечают,
это, в общем, про разлуку.

_^_



© Владислав Пеньков, 2015-2017.
© Сетевая Словесность, публикация, 2015-2017.




(WWW) полная версия материала
[В начало сайта]
[Поэзия] [Рассказы] [Повести и романы] [Пьесы] [Очерки и эссе] [Критика] [Переводы] [Теория сетературы] [Лит. хроники] [Рецензии]
[О pda-версии "Словесности"]