[Оглавление]


[...читать полную версию...]


ВЕЧЕР  ХАРМЕНСА


 


ПРО  АНГЕЛОВ

            S.

И начнётся мой стих и закончится стих
тем, что ветер гуляет в берёзах
и белёсое небо роняет на них
ноября заскорузлые слёзы.

Этот ад сотворён или сам по себе
возникает из слова тобою
нелюбимого, но симметричны судьбе
наши муки и стали судьбою.

А давай мы подымем глаза к небесам
и подымем во здравие тару.
"За потери и радости! За чудеса!
За цыганского детства гитару"!

Но гуляет в берёзах небесный сквозняк
и белёсое небо слезится.
И стоит, опираясь на ветер, в дверях
силуэт, чуть похожий на птицу.

_^_




ВЕЧЕР  ХАРМЕНСА

Летний вечер причтён к светотени,
к зоне сумерек. Харменс, пиши
как становится он на колени
в сокрушении мышц и души.

В небо смотрят огромные липы,
на созвездий окованный ларь.
Открываются двери со скрипом,
мошкара атакует фонарь.

Возвратившимся стелют перины,
режут глотки овце и быку,
и, почистив пеньки поморином,
засыпают сыны на боку.

Возвращусь ли? Ах, если бы, если б.
Но твержу, изменяясь в лице -
возвратились, вернулись, воскресли,
обрели постоянство в Отце.

Ибо дети с тоской за грудиной
припадают к грудине Отца
и теперь высоте-Палестине
не видать ни краёв, ни конца.

_^_




ВЕСНА,  ВЕЧЕР,  КОСУЛИ

Девочки, бегущие из школы
голыми коленками блестя,
или лужи цвета кока-колы -
это не похоже на пустяк.

Это вещь сильней, чем "Фауст" Гёте,
у неё особенный мотив.
Так идут на бреющем полёте
херувимы, бренное простив.

Так вступает в силу лёгкость воска
и лепи из вечера Эдем,
где вполне обычная берёзка -
волосок в Господней бороде.

Сколько там осталось до изгнанья
тонконогих девочек-косуль?
До того, как ты избыток знанья
зла-добра зарубишь на носу?

_^_




МУНК  ЧАСТИЦА

На картину северных идиллий
посмотри слегка наискосок
и увидишь девочку из пыли,
девочку-пылинку-волосок.

Жить и жить бы - широко и плоско,
только.... И не знаешь, что сказать.
Девочка - пылинка и полоска
озарила стенку и кровать.

Посмотри направо и налево -
жёлтые обои, лампы муть,
жизнь твоя, дыханье, то есть - Ева,
открывает маленькую грудь.

Эта грудь из воска и обиды.
Всё пройдёт, расплавится не всё.
Тишина, не подавая виду,
каждый вздох запомнит и спасёт.

Каждый вздох. Как будто это надо,
чтобы возвращалась навсегда
беглая частица листопада
к некогда покинутым садам.

_^_




ПЛЕЧО

          S.

Туземный дворик. Вечера канава
домашним мраком дышит горячо.
И ослепляет, как земная слава,
твоё незагорелое плечо.

Ещё не поздно повернуться к стенке,
благословенья тихо бормоча,
не дать себе привыкнуть к тонким венкам,
сбегающим с миражного плеча.

_^_




СТРОКОЙ

          Одному поэту

А в палате столько-то койкомест,
за окном палаты - зима.
И стоит в углу - перемётный крест,
во главе же угла - сума.

Разогнаться бы и об стенку лбом,
разбежаться, как сеть морщин,
но потом понимаешь, что - всё, облом,
в силу двух или трёх причин.

Это мир у тебя твой покой отжал,
заменил на больничный покой
и останется в памяти этажа
сыромятных стихов строкой.

_^_




ПЛАТА

Промозглое что-то с инсультовым ртом -
луной, не похожей на пряник,
труба кочегарки взмахнула кнутом
и это не переупрямить.

Российского Бога холодный приют -
обычное небо по-русски -
ты щедро дарило мне свой неуют,
отсутствие сна и закуски,

свинцовый язык, деревянную речь
и волглую суть рефлексии.
Но это не всё, что сумел я сберечь,
не всё, что я взял у России.

Но в виде остатка - остаток не сух -
дома с достоевскою складкой,
и белый, лебяжий практически, пух -
покровские то есть осадки,

лебядкинский морок, раскольничий сон,
сгорающий омут заката
и омут рассвета ему в унисон -
вот самая русская плата

за то, что покинул, за то, что убёг,
за то, что.... и этого хватит.
Ах, да, я забыл - я навеки сберёг
присутствие смерти в палате

и то, как вогнали иглу мне в плечо,
и то, как морозом дышало,
и то, как дышали в лицо горячо,
а это почти что немало.

_^_




СЕРДЦЕ

Направо - пивная, налево - притон.
И разве мне некуда деться?
И этим вибрирует мой камертон -
моё серебристое сердце.

В пивной выпивают, в притоне - аншлаг,
чему же ты, сердце, не радо?
Звучишь, словно дяди ворочают шлак
в котельных всего Ленинграда.

Ты здесь ни причём, ни при где, ни при тут,
ты - райское. Помнишь, как было?
............................

Плывёт по Обводному вязкий мазут
и ты за мазутом поплыло.

_^_




МОСКВА

Москва! Сыновних отношений
не предлагаю. Не могу -
так фонарей горят мишени,
так пляшут тени на снегу,

так псы клеймят его и роют,
так нет доверия слезам.
Я назову тебя сестрою.
Я посмотрю тебе в глаза.

Скажу зачем ты и почём ты -
зачем твой рок, почём твой флирт,
твоих позоров и почётов
глотнув неразведённый спирт.

_^_




ЗАКАТ

            Отцу

До будущей встречи в таком-то году.
Поставь вместо буковок дату.
До даты, написанной мне на роду,
оторванной с мясом заплаты.

И может, в прореху прольются лучи -
рассветный поток светопада.
Но "если сказать невозможно, молчи".
Закат отражают хрущоб кирпичи -
и мы даже этому рады.

_^_




КНИГА  ИСХОДА

Машет ветер пустым рукавом,
бьёт прохожих по спинам и лицам.
К сожалению, я ни о ком
не умею как надо молиться.

Потому что и сам не прощён,
вспоминаю с тоскою Египет.
Машет ветер холодным плащом,
предлагает горячего выпить.

Я зайду в кабачок небольшой,
где израиль мой пёстрой толпою
пьёт во здравье и за упокой,
на душе не имея покоя.

Значит, так. Называется - Русь
и маячит во мгле Палестиной.
Не смущайся, тем паче - не трусь,
свежий сок нацеди из осины.

И тогда ты поймёшь, что почём,
что такое даруется свыше,
что стоящий за правым плечом
и диктует молитвы и слышит.

_^_




GELIEBTE

          S.

-1-

Говорят, что луна пустотела,
что она словно шар надувной.
Говорю, что она шелестела
в эту ночь над моей головой.

Бургер стоит какое-то евро,
пиво тоже - почти что гроши.
И бесплатно - повисшее слева
отражение бернской души.

Всё кончается болью и шоком?
Может быть. Но кончается ли?
Или шок претворяется в шёпот
над кровавой постелью земли?

-2-

Всё на самом деле очень просто -
синева прощает нам грехи.
Так, наверно, видятся с погоста
экзистенциальные штрихи.

Ангелы слетелись к изголовью,
окружили звонкой тишиной.
Изошёл сиянием, что кровью,
голубым сияньем - перегной.

Человек не злой и не хороший
протянул к сиянию ладонь
и туда упал, совсем как грошик,
чешуёю ангельской - огонь.

Ходит-бродит рыбка золотая.
Это рай сверкнул из-за угла.
Кажутся безделкой из Китая
важные наземные дела.

Моментально, вечно-моментально
всё вокруг, и сводится к цветам
явное, но явленное тайно,
крыльями сверкающее Там.

И роняют райские высоты
зябкими ночами вот сюда
тихие мерцающие соты -
адвокатов Страшного суда.

-3-

Geliebte, ты синего цвета
и ты не прописана тут,
где рыбы, верблюды, планеты
по твёрдому курсу идут.

Идут, не сбиваясь с маршрута,
маршрут, юбераллес маршрут.
Такая, geliebte, валюта
чеканки часов и минут.

И смерть, говорящую мерно,
тебя говорящую мне,
как улицу старого Берна
ты видишь и слышишь во сне.

Потом это дело запостишь,
мигнёт звуковой маячок,
как перебирающий кости
запечный немецкий сверчок.

А большего мне и не надо,
ты есть и ты есть синева,
как дымка эдемского сада,
плакучего рая трава.

_^_




САМОРЕФЛЕКСИЯ  С  УЧЁТОМ  ПМЖ

"меблированы плохо
и несчастны судьбы номера"

Меблировка, действительно, та ещё, блин.
Ничего не поделаешь тут.
Но берут за неё не копейки-рубли.
Ничего вот за это берут.

Станешь ты - ничего, ничего и отдашь.
Понимаешь? Заплатишь собой.
Не заточен пожизненный твой карандаш
быть такой-то по счёту трубой.

А по небу идут и идут облака -
и звучит непонятная речь.
И течёт из глазниц по шершавым щекам
то, чему и положено течь.

Потому что понять невозможно её,
и не Патмос твоё ПМЖ,
а про ярости меч и про нежности мёд
до тебя записали уже.

_^_




1987  ТА  ЗИМА  ИЛИ  ЖАННА  В  ЖЁЛТОМ  СВИТЕРЕ

Та зима, похожая на Жанну
в свитере, сидящую, скрестив
руки на коленях. По стаканам
и столам расплёсканный мотив

допиваю, тряпкой вытираю.
Ни допить, ни вытереть никак.
Был у самой-самой дверцы Рая,
а шагнуть забыл туда дурак.

Шёл трамвай по Витебску ночному,
над Североморском снег кружил.
И доверья нету к остальному.
С этим жил и дожил и прожил.

Не совсем похож на доходягу.
Не совсем. Но всё-таки к лицу
подношу - к опухшему - бодягу -
той зимы холодную пыльцу.

_^_




МЫ  -  КАФКА

Собакам - ночью - громко гавкать,
луне - копить барсучий жир.
А ты да я - мы вместе - Кафка,
плацкартной полки пассажир.

И мы дойдём с тобой до точки -
и до тире - морзянки слёз.
У времени - глаза-плевочки,
у местности - туберкулёз.

Плывёт по воздуху ресница
локомотивного дымка.
Пускай нам что-нибудь приснится
для гибели черновика.

_^_




СОН

          Отцу

Накормили снежной кашей.
Больше каши не могу.
Слышу твой табачный кашель.
Ты стоишь на берегу,

машешь белою рукою,
в каше - рваные круги.
"Нету вечного покоя!
Даже думать не моги!"

Я скучаю. Ты - не очень.
Дело тонкое - тоска.
В тесноте полярной ночи
крутишь пальцем у виска.

_^_




ПЬЕСА

Пустота. Словно съехали с дач
и оставили дачи воронам.
Это словно помножен на плач
замолчавший оркестр похоронный.

Вот и всё. Так сказать, не сезон
для признаний и ночек коротких,
для "Фомич, принеси граммофон",
"Петр Иваныч, откушайте водки".

Пробежит по тропе ветерок,
встанет утро на тонкие лапки.
И коснётся аттический рок
на скамейке оставленной шляпки.

Это было. А может, потом
это время наступит для нежных,
с безупречно-очерченным ртом,
время встреч и разлук неизбежных.

Ведь не это важнее всего,
это повод для крайнего акта -
чтобы вздрогнуло сердце-щегол,
растворилась в слезах катаракта.

_^_




АВТОР

Закуривает. Морщится. Глядит.
Во взгляде нет особенного смысла.
А там, где сердце дёргалось в груди,
особенное облачко повисло.

И только дрожь банальная в руках
и то, как рот улыбкою надколот,
подсказывают - там, где облака,
там - холод.

_^_



© Владислав Пеньков, 2016-2017.
© Сетевая Словесность, публикация, 2016-2017.




(WWW) полная версия материала
[В начало сайта]
[Поэзия] [Рассказы] [Повести и романы] [Пьесы] [Очерки и эссе] [Критика] [Переводы] [Теория сетературы] [Лит. хроники] [Рецензии]
[О pda-версии "Словесности"]