[Оглавление]


[...читать полную версию...]



ОЗЕРО


Конечно, расскажи я об этом в обществе, надо мной посмеются. Есть у меня странности, от которых не могу избавиться. Это, наверное, душа болит и получается: я - душевнобольной.

Можно назвать это и состраданием. Но разве есть душа у божьей твари, чтоб ей сострадать? Тем более у муравья, у мошки? Ведь если отцы-святители, твердящие "не убий", трапезничают убитой дичью, значит, считают, что души у птичек нет.

И я, богохульник, по утрам на кухне вылавливаю на окне спичечным коробком ос и мух и выпускаю в форточку. Видя на пути муравья, отвожу ступню. Смеетесь? Мелочь? А что - размер души зависит от массы тела? И слона жальче - душа у него больше, чем у муравья? А душа человечья - не овечья. Она качественнее? Ха-ха! Не путайте душу с пресловутым айкью. Душа - это осознание, пусть и не критическое, собственного я. То есть всякая тварь и мелочь, порхая и радуясь, ощущает, что она ЕСТЬ. Это и есть душа!

У нас за поселком, у самой опушки озеро. Не озеро. Так себе пруд. Стоит, огороженный соснами, и потому на дне много хвойных игл, мягких, щекочущих ступню, когда наступишь. Вода красная, свекольная, уже цветет, а к концу лета становится как кисель, после купания этот кисель подсыхает и пленкой стягивает кожу.

Но купаться в пруду одно удовольствие.

Нынче, как потеплело, первым делом пошел на пруд.

Сижу, гляжу на воду. Летают стрекозы, шмели... хорошо. Так бы и сидел век.

Сверху плюхнулась шишка, отвалила вбок, как поплавок. Крутит ее течение, рожденное подводным ключом.А вон бьется на поверхности мотылек. Бедняга! Вода для него гибельна, она как клейстер. Не вынуть из нее крылышко. Водяной паук на коньках равнодушно катит мимо, нет, чтобы помочь утопающему!

Беру прут из кострища, вытянувшись, сажаю мотылька на кончик, стряхиваю в траву - живи! Чего мне стоит?

А вон несет еще бедолагу, это уже не мотылек, а почти что бабочка. Достаю прутиком. Живи и ты! А вон того, кургузого, не достать. Приходиться лезть в воду. Откуда ж их столько сегодня?!

Всех спасаю. Всякому дана душа.

Ну, теперь можно и нырнуть самому. Плыву до середины. Дальше любимое - перевернулся на спину, глядеть на облака. Мир прекрасен! Всем хочется жить. Особенно летом!

Плыву к берегу. Ба! - перед самым носом трепещет. Утопил одно крылышко, а другим машет, зовет. Толстенький, короткий, в зеленой тельняшке, наверное, по жизни весельчак и, будь человеком, умел бы на аккордеоне. А тут ни за что гибнет!

Руки заняты. Как быть? Тихо подныриваю, тихо всплываю - и гармонист у меня на темени.

Плыву к берегу, как МЧС, а вот и второй матрос! Что - их плот потерпел крушение? Черпаю ладонью и вместе с водой лью-сажаю опять себе на плешь, плешь у меня с бортиками.

Выхожу на берег, сгибаюсь, трясу головой. Матросня падает, валяется, будто после попойки, но приходит в себя и карабкается прочь.

Пора одеваться. Но глаз - он востер, высмотрел: крутит в серой пыльце бабку-коровку. Бабка-коровка - это свято! Улети же на небо! Эх, толстая да неуклюжая. Видать, пенсионерка.



Шагаю домой через поселок. Гляжу в сады и огороды. Хорошо, легко на душе, будто я тимуровец, а это мое пионерское лето!

А что дома я буду кушать? Конечно, кашку! Я давно уже вегетарианец.

Смеетесь? Смейтесь.

10 ноября 2015 год  




© Айдар Сахибзадинов, 2015-2017.
© Сетевая Словесность, публикация, 2016-2017.
Орфография и пунктуация авторские.




(WWW) полная версия материала
[В начало сайта]
[Поэзия] [Рассказы] [Повести и романы] [Пьесы] [Очерки и эссе] [Критика] [Переводы] [Теория сетературы] [Лит. хроники] [Рецензии]
[О pda-версии "Словесности"]