[Оглавление]


[...читать полную версию...]



ПОЛЕТ  СОЗНАНИЯ

Александр Самарцев. Конца и края. Стихотворения
М.: Русский Гулливер, Центр современной литературы, 2014

Хорошие тексты подобны волшебным бобам из сказки. Они прорастают, даже будучи в сердцах выброшенными за окошко. Была бы почва ("и судьба" - ехидно подсказывает голос в голове).

Карабкаться по гладким бобовым стеблям не очень удобно, но что поделаешь, если до небес дорастает только трава?

В конце позапрошлого века литераторы обнаружили, что мысли, ощущения, воспоминания, случайные ассоциации можно передавать практически в том же виде, в котором они возникают, - в виде нераспутанных, переплетенных между собой стеблей или, иными словами, в виде потока, состоящего из различных, взаимопроникающих струй - потока сознания. Таким образом достигалась наибольшая (на тот момент) близость общения автора с читателем - последний получал прямой доступ к мыслям персонажей.

Синтаксис при этом упразднялся.

Но что получится, если пойти дальше? Попробовать направить этот поток, собрать, удержать его энергию (гидроэлектростанция или ветряк), отлить бурлящую эмоционально-лексическую лаву в известные стиховые формы?

Здесь, на перекрестке стихийного и упорядоченного, совершаются замечательные поэтические открытия, банальное оборачивается оригинальным, расплывчатое - лапидарным, туманное принимает резкие очертания.

Этот литературный метод (назовем его "полётом сознания") изрядно напоминает мне соколиную охоту - прирученный поток сапсаном отпускается в свободный вроде бы полёт, но всегда - с конкретной целью.

В лучшем случае всё работает на ловца: восходящие и нисходящие потоки речи, плотность письма, жаркое солнце ближневосточной генетики и прохладные ветерки среднерусской равнины.

Даже откровенный мусор, вроде арго, иностранщины и вводных слов, переплавляется в этом потоке, даже синтаксис из безжалостного контролера разжалован в услужливого официанта - пунктуация используется только там, где это помогает автору.

В худшем же случае полёт превращается в неконтролируемое падение, неловкая попытка вывернуться из потока речи оборачивается катастрофой, жалобным предсмертным криком, переломанными крыльями, летящими во все стороны перьями. Стихотворение окровавленным комком падает к ногам:

Эти стихи могут показаться сложными, даже нарочно, - но не нарочито. Сквозь сложность формы часто улыбаются простота и ирония высшей пробы.

Александру Самарцеву дано многое и умеет он многое. Тут, кроме всего прочего, видна отличная школа, или, как говорят немцы, "eine gute Kinderstube". Что же касается пирамид и иерархий, то, на мой взгляд, Александр играет сегодня в высшей лиге современной русской поэзии, на одном уровне с Гандлевским, Кабановым, Цветковым, Кенжеевым.




© Михаэль Шерб, 2015-2017.
© Сетевая Словесность, публикация, 2015-2017.
Орфография и пунктуация авторские.




(WWW) полная версия материала
[В начало сайта]
[Поэзия] [Рассказы] [Повести и романы] [Пьесы] [Очерки и эссе] [Критика] [Переводы] [Теория сетературы] [Лит. хроники] [Рецензии]
[О pda-версии "Словесности"]