[Оглавление]


[...читать полную версию...]


АМБИДЕКСТР


 


JAMAIS  VU

Сбоит мой блиц:
на кадр мостится кадр.
Мельканье лиц
умножено стократ.

В толпе плыву,
едва ли помня цель.
Ждёт jamais vu,
когда вернусь в отель.

От чехарды
снесёт рассудок в хлам -
налью воды
искусственным цветам.

_^_




ПОПЫТКА  ОТРЕЧЕНИЯ

Ахи, вздохи, чернильная сырость, -
ты избыт, сочинительский вирус!
    Не потянешь меня за язык.
Хоть я с прежним собою и вижусь,
но из собственных чаяний вырос,
    а живу - потому что привык.

Полно пялиться в небо пустое:
не отыщется в этом отстое
    человеческих искренних чувств;
остаётся глумленье простое -
что ни яблочко, то налитое,
    яду надо дорваться до уст.

Эй, гибискус, фиалка и кактус,
приобщаю вас к этому факту-с,
    дым пуская в вас ночь напролёт:
божеством остаётся лишь Бахус,
осознание этого - лакмус
    (посинеет любой, кто поймёт).

Жизнь сгорает быстрее, чем клубы.
Кто трубит в проржавевшие трубы?
    Не берусь описать этот звук.
Я бы мог заговаривать зубы,
да к чему? Эти фокусы грубы,
    кто бахвалится ловкостью рук?

До свиданья, счастливые дети,
тёти, дяди, - тепло вам на свете:
    вы и в shit различаете sheet,
ну а я разорвал ваши сети...
Но откуда же строки вот эти?!
    Да и в горле немного першит.

_^_




РАНЕНЫЙ  ЛОСЬ

На башке нет волос,
а во рту нет зубов,
но, как раненый лось,
я бросаюсь в ljubov.

Мой последний рывок,
напряжение жил, -
чтобы знал Господь Бог,
для чего я здесь жил.

Чтобы даже скелет
помнил весь этот зной -
через полчища лет,
во Вселенной иной.

_^_




ДУРНАЯ  ПРИВЫЧКА

Дурная привычка: при свете
над ворохом книг засыпать.
Пусть яркие полости эти
заполнятся дёгтем опять.

Коль примесью мёда (you promise!)
пахнёт из клубящихся лет -
смолчу, с головою укроюсь:
всё сходит - и с рук, и на нет.

Что будет - прибавка ли, вычет, -
когда перережется нить?
Дурнее всех прочих привычек -
привычка настырная жить.

_^_




RUSSIAN  MALAISE

В чём-то подобном стыдно признаться...
      Если подробно,
то у сердчишки прыть, что у зайца, -
      бьётся о рёбра.

Вот бы свернуться, словно в утробе!
      Страхи б не лезли...
Что получило статус в Европе
      русской болезни?

Сон равен смерти... Мыслям проворным
      время приспело.
Здесь не поможешь даже снотворным,
      в том-то и дело.

Спать неспособность - скверная штука,
      склонная к мести.
Нет, не укрыться от перестука
      капель по жести!

К спящим питая чёрную зависть,
      разумом сбитым
русской болезнью снова терзаюсь
      вместе с Бахытом.

_^_




ИГРА  В  ЖМУРКИ

    Я показал на блюде студня
    косые скулы океана.
      В. В. Маяковский

Не скулы на блюде,
      а наоборот.
"Мы - полые люди", -
      сказал Элиот.

Сыграть, что ли, в жмурки?
      Jawohl! да Sehr gut!
Из плюшевой шкурки
      опилки ползут.

А нам что за дело?
      Мозги как мозги.
Стели себе смело
      ковёр из лузги.

Назло обещаньям
      младенческих лет
нищаем, нищаем -
      спасения нет.

Всяк будет раздавлен -
      крути не крути;
о, сколько развалин
      в смятённой груди...

Но, полые люди,
      живем без забот:
не скулы на блюде,
      а наоборот!

_^_




MEMENTO...

    Смерть разрушает человека,
    но идея смерти его спасает.

        Э. М. Форстер

    Латынь с советом:
    memento mori,
    но мы об этом -
    как об уморе.

    Хотите - верьте,
    хотите - спорьте,
    идею смерти
    мы гасим в спорте.

    И в водке гасим,
    и гасим в смехе;
    о смерти - passim
    как о помехе.

    И всё нам нудно,
    темно и тускло -
    рожденья чудо,
    любовь, искусство.

    Со смертью ж рядом -
    с её идеей -
    душой и взглядом
    мы молодеем.

    Не грезя раем,
    что наготове,
    весь мир вбираем,
    и он нам внове...

    В memento mori
    спасенье наше -
    а вот, на горе,
    бежим той чаши!

    _^_




    ХОЛМЫ  FOREVER

      Памяти двух моих любимых учительниц -
      Лидии Алексеевны Селищевой и
      Ольги Андреевны Сотниковой

    Помню грустное утро
    на пороге зимы
    и дорогу, что круто
    поднималась в холмы.

    Той порой все дороги
    не к веселью вели.
    Веял запах тревоги
    от осенней земли.

    Светло-серые дали
    открывались с холмов
    провозвестьем печали
    для высоких умов.

    Робкий дождик пролиться
    не посмел и зачах,
    а пожухлые листья
    догорали в садах.

    Ах, как муторно мудрым,
    как печально живым
    видеть пасмурным утром
    этот медленный дым!

    Есть ветра меж ветрами,
    что ведут себя так,
    словно в щель меж мирами
    задувает сквозняк.

    Вот таким был и ветер,
    увлекающий дым,
    что пунктиром наметил
    путь к пределам иным.

    Устремляясь к основам,
    он исчез в вышине,
    но остался ознобом,
    что бежит по спине.

    _^_




    AMOUR,  EXIL

        Она сидела на полу
        И груду писем разбирала...
            Ф. И. Тютчев

    Мы стеллажи, спеша, опустошали -
    вдруг сделался ненужным наш отдел.
    Зубами где-то там проскрежетали -
    и ВПК, как зубы, поредел.

    И груда калек, синек, распечаток
    всё пухла, умножалась и росла -
    чего-то утончённого зачаток,
    незрелый плод ума и ремесла.

    "Как много жизни, - повторял я тихо
    над ворохом бумажным, - было тут!"
    А пыль, свербя, всё требовала чиха:
    "Ап-чхи!.. О, сколько радостных минут!"

    Ну что ж, огонь, взметнись, золою брызни -
    наш труд тебя собою напитал...
    Уверен я, что каждый в этой жизни
    такое хоть однажды испытал.

    Опять погребено зерно в мякине!
    Я бормотал под нос: "Amour, exil", -
    и очень грустно шведочка в бикини
    смеялась с пола, втоптанная в пыль.

    _^_




    ПРОРЫВ

    Взгляни на запад, мистер X:
    пылающий закат
    весьма напоминает Стикс.
    Но ты не виноват.

    Ты просто в яблочко попал -
    не выше, не правей, -
    и мир сражён был наповал
    догадкою твоей.

    О, этот жар холодных числ:
    сто сорок, двести три.
    Поправь причёску, сделай "cheese" -
    и навсегда замри.

    Ты богоравен, мой герой, -
    позволит твой прорыв
    нам сгинуть не в земле сырой,
    а в небо воспарив.

    Всё испещрившая цифирь
    исчезнет без следа,
    но есть слова etoile, эсфирь,
    star, stella и звезда.

    _^_




    ГОРОД  NАЛЬЧИК

          Игорю Терехову

    Хоть в мечеть обратился "Ударник",
    хоть реклама повсюду в чести,
    хоть всё больше фасадов шикарных, -
    от тебя, слобода, не уйти.

    Пусть три слоя гудрона налягут
    здесь на землю подобьем оков,
    но проступит и прежняя слякоть,
    и булыжники прошлых веков.

    Пусть малюет хоть кто не по-русски:
    Pizza, Club, Vavilon ли, Vivat, -
    на углах, как и раньше, старушки
    сядут семечками торговать.

    Даже если и буду сподоблен
    Корбюзье изощрённых затей,
    не поверю в кончину колдобин,
    закоулков, трущоб, пустырей.

    Светляки до сих пор не потухли,
    хоть, конечно, неону - мерси.
    Нацепив италийские туфли,
    самотёчную грязь помеси.

    Коль налипнет саманная глина,
    захолустье винить не спеши:
    не провинция в этом повинна,
    а особое зренье души.

    Мир обманной завесой окутан,
    но черты его сквозь ширпотреб
    прозревает художник Колкутин -
    и все прочие, кто не ослеп.

    _^_




    ХÓЛМЫ  ХЛАМА.  РАСШИФРОВКА

    Век XX.
    "Ха! Ха!"
    (Эта фишка - от Рима.
    Так крутые ребята
    глядят на лоха.)
    В каждой жизни
    роль имени - неоспорима.
    Что ты можешь,
    коль в имени носишь
    "ха-ха"?

    Этой римской цифири
    пра... пра...
    пранасмешку,
    век оХаянный,
    молча
    прими и снеси.
    Два орла у монеты -
    ты ставил на решку*.
    Прослезился от хохота,
    иже еси?..

    Ты на рухлядь
    сменял свою душу живую.
    Что ты только ни плёл!
    Как валял дурака!
    Я сегодня
    иначе
    тебя расшифрую.
    "Хóлмы Хлама", -
    помешкав,
    выводит рука.

    ____________________________________
    * А ферзя, не моргнув, рад был сплавить за пешку...

    _^_




    WAKE  MGENTLY

    Каждый день - всего-навсего слепок
    с предыдущего. Жизнь под копирку.
    Я опутан цепями из скрепок.
    Мозг как будто засунут в пробирку.

    Цифры, цепкие хищные цифры
    весь мой мир оплели паутиной.
    Смыслов нет - только коды и шифры.
    Все метафоры стёрты рутиной.

    Я теперь занимаюсь полезным -
    что мне дела до прежних сокровищ?
    Воздух вечера съеден железом...
    Только ты меня, может, откроешь!

    Только ты меня, может, разбудишь,
    за рукав осторожно потянешь, -
    я устал забавлять этих чудищ,
    надоел мне их тягостный танец.

    Я покину унылую пустошь
    и отброшу постылую ветошь,
    если только ты глаз не опустишь
    и на взгляд одичалый ответишь.

    И, пробившись сквозь коды и шифры,
    смысл отбросит свой отблеск на слякоть,
    и живые слова, а не цифры
    на бумагу озябшую лягут.

    _^_




    SABBATH  BLOODY  SABBATH

      Что будет с людьми, какие социальные последствия
      могут наступить
      - всё равно, кто выживет - тот
      выживет, надо подавить в себе жалость...
      Не надо думать о народе. Ну, пусть вымрет
      30 миллионов жителей. Ничего страшного. Родятся
      новые. Эти 30 миллионов не вписались в рынок.
                Анатолий Чубайс

    Музыку врубаешь
    и телеэкран:
    шабаш, блади шабаш,
    сколько новых ран!

    Комментатор, тихо -
    nothing more to do,
    в мире пляшет лихо
    ни под чью дуду.

    Кровь течёт устало -
    впору строить плот,
    и с лицом шакала
    умник скалит рот,

    скромная скотина
    с миной I love you,
    что переводимо
    "всех передавлю" -

    дескать, залатаем,
    баюшки-баю
    (living just for dying,
    dying just for you)...

    Шабаш, б_л_я_д_и, шабаш!
    Слышите? - шабаш!
    Всех не передавишь,
    я пока не ваш!

    _^_




    ПУСТОЕ  МЕСТО

    В уверенной хозяйской позе,
    как Ряба на родном насесте,
    сидит ворона на берёзе:
    берёзе - шесть, вороне - двести.

    Да только в вечности масштабах
    их возрасты неразличимы:
    чуть-чуть покаркаешь - и набок,
    пошелестишь - и нет дивчины.

    О грозных звёздах стих слагая,
    "Ars brevis", - мыслишь поневоле,
    но их не ждёт судьба другая:
    не век пастись им на приколе.

    "Всё чёрные поглотят дыры,
    всё сгинет скоро в пасти мрака..."
    Не вой, собака! Звуком лиры
    я присмирю тебя, собака.

    Того и время не зарежет,
    что неподвластно спешки блуду;
    пустое место всё содержит,
    "нигде" равняется "повсюду".

    _^_




    FIN  DE  CIECLE

    Снег шуршит, словно "ша" в слове "финиш".
    Над метафорой кружится снег.
    Этот занавес ты не раздвинешь,
    мой безумный, возлюбленный век.

    Снег, не тая, ложится на лица,
    а когда образуется наст,
    слёзы, лозунги, эта страница -
    всё в единый спрессуется пласт.

    У "сбылось" есть синоним: "забыто".
    Тишина - вот венец всех шумов.
    Свет погашен. И книга закрыта.
    И охотник вернулся с холмов.

    _^_



© Георгий Яропольский, 2010-2017.
© Сетевая Словесность, публикация, 2016-2017.




(WWW) полная версия материала
[В начало сайта]
[Поэзия] [Рассказы] [Повести и романы] [Пьесы] [Очерки и эссе] [Критика] [Переводы] [Теория сетературы] [Лит. хроники] [Рецензии]
[О pda-версии "Словесности"]