[Оглавление]


[...читать полную версию...]


СЛУШАЯ  НОЧЬ


 


SILENTIUM

Слóва, что было в начале,
не повторить никому,
но повторимо молчанье,
и помолчим потому.

Это не так уж и просто -
речь, опечатав, сберечь,
от анекдота и тоста
прочь отвести свою речь.

Пусть вам безмолвие нудно -
трогать не надо печать.
Вот что действительно мудро -
просто смотреть и молчать.

Буря нелепа в стакане...
Впрочем, взлетевший пятак
солнце затмить в состоянье, -
это действительно так.

_^_




* * *

Когда исчерпается к чёрту твой певческий импульс,
досадливо лапкой помашешь: мол, не до олимпу-с,
я лучше со мхами смешаюсь да с листьями слипнусь, -
древесная жизнь, она тоже шурует по жилам;
приятней шуршать, чем опять обнаруживать ляпсус
в своих же стишках, вслед за чем только тыкву облапишь:
в чужие салазки почто, бедолага, залазишь?
пора бы заткнуться, под стать остальным пассажирам.

Заткнуться, замкнуться, и пусть роговеет короста...
Казалось бы, всё справедливо, разумно и просто,
но фото припомнишь трухлявого Роберта Фроста,
что был голосистей тебя даже под девяносто, -
и сызнова старые одолевают напряги,
опять приникаешь, коряга, к дисплейной бумаге,
спускаешь в словесные залежи памяти драги,
скребёшь и царапаешь донышко... так - до погоста.

А что до находок, то дело, вестимо, в породах,
в излучинах русла, в живых и отравленных водах,
в прекрасных удавах, во вдовах и годах-удодах:
обмен здесь возможен, но глина намного дороже,
чем все драгоценности, ибо она изначальна, -
пластична, как слово, и столь же нежна и печальна,
за что вобрала в себя душу, послушно-зеркальна,
чтоб снова отдать её в миг искупительной дрожи.

Тебе этот миг предначертано множить и множить,
поскольку не раз то, что прожито, должно итожить,
чтоб нежить изжить, раздробить, истребить, уничтожить -
и вычерпать полностью то, что от воли, от света...
Но как объяснить, для чего и кому это надо?
Мотив зарождается - нет никакого с ним слада,
дарить ему горло - в одном только пенье награда,
страда и отрада... покуда не всё ещё спето.

Не думай о сроке, но, выглянув утром с балкона,
порадуйся молча проворности антициклона,
что за ночь до блеска отдраил настил небосклона,
на коем октябрьское солнце к тебе благосклонно, -
и, щурясь от дыма трескучей своей сигаретки,
возьми на заметку, какой дерзновенной расцветки,
пускай стали редки, но сделались листья на ветке
ещё не опавшего, не оголённого клёна.

_^_




* * *

Не гудит трансформатор.
Отчего не гудит?
Был он страстный оратор
и большой эрудит.

Был горяч он до жженья,
не страшился потерь,
но, увы, напряженья
не осталось теперь.

Он кишит муравьями,
он ушёл в никуда,
он со всеми друзьями
разорвал провода.

Всё скворчит и щебечет,
всё лепечет и ржёт -
он лишь слух не калечит
и ни йотой не лжёт.

Выше, чем, бронзовея,
руку к небу воздеть,
эта мудрость забвенья -
не гудеть, не гудеть.

_^_




КРЫСОЛОВ

    Нас ведёт Крысолов, Крысолов!
    Нас ведёт Крысолов. Повтори.
        И.А. Бродский

Не спасут ни пол-литра,
ни дворовый полёт
торопливого флирта,
если флейта поёт.

Провожатых - не надо.
Нас не свалите с ног
всеми ядами ада,
если всхлипнул манок.

Мы идём без верёвок.
Нить мотива - верней.
Флейта в кущах терновых?
Мы шагаем за ней.

Пусть - спина уже взмокла,
пусть - месить чернозём.
Только б флейта не смолкла!
Остальное - снесём.

Похваляться здесь нечем.
Так уж падала тень.
Пылью путь наш отмечен -
От проломленных стен.

Все четыре стихии
отступают без слов...
До свиданья, глухие!
Нас ведёт Крысолов.

_^_




* * *

Откуда эта сила прёт?
            Ответь, Исайя!
Она нам раздирает рот,
            того не зная.

Тщедушнее бурундуков
            своим обличьем,
мы ускользаем от оков
            и толпы кличем.

Поэт пророком наречён,
            пророк - поэтом,
но мы-то, хилые, при чём
            в раздолье этом?

В любом убогом существе
            проснуться может
то, что, не бывши с ним в родстве,
            его изгложет.

Тогда он станет стоить двух.
            Первооснова:
не умерщвлённый плотью дух,
            в нём - сила слова!

_^_




ОТКРОВЕНИЕ

На два мой мир расколот:
в тусклом ночном окне
вижу небесный город,
что отражён во мне.

Нет - он скорей пронзает
образ размытый мой;
светом он дивным залит,
несовместимым с тьмой.

Скомканная страница...
Свет! Я его не звал -
как же он смел явиться
в кухонный мой развал?

Свет - среди липкой сажи,
крошек да комаров...
Мир не расколот даже -
множество в нём миров!

Каждый из них раздроблен,
разен любой излом:
если в одном я - гоблин,
то Гавриил - в другом!

Все они - сонмы стычек:
ангелов песнь слышна -
смятых бычков да спичек
пепельница полна...

Где же мне здесь приткнуться?
Крутится колесо -
радостно спице, гнусно:
как ей изведать всё?

Я в прихотливой притче
смысла не распознал.
Скудно многоразличье -
так Гумилёв сказал.

Но изо всех раскопов
надо извлечь добро...
Мало здесь микроскопов?
В дело пущу перо.

К дьяволу проволочки!
Скоро подступит край.
Время расставить точки
мне над своими "i".

_^_




* * *

Медлим с ответом, слушая ночь
(камни в сплетеньях корней).

Без электрических покрывал
тьма наготою слепит.

Часики били сколько-то раз.
Время идёт, но куда?

Жук-древоточец звонко молчит.
Может, удастся и мне.

Ночь улыбнулась. Нечего, мол.
Камни пустили ростки.

_^_




* * *

Когда смыкается печаль
над выщербленным суесловьем,
то переход к иным речам
природой ночи обусловлен.

Он обусловлен тишиной,
дождём, распластанным по крышам,
и очень внятною виной,
чей голос в гомоне чуть слышим.

Тогда являются слова
о том, что якобы забыто,
и - распрямляется трава
из-под глумливого копыта!

Разъятые на "я" и "ты",
мы искренности не стыдимся -
так разведённые мосты
томит желание единства.

Мосты, естественно, сведут.
Сомкнётся линия трамвая.
Загомонит весёлый люд,
друг дружке медь передавая.

_^_




УРОКИ
Глиняный цикл

1. Замысел

Из шелеста и сырости, из прели
           овражной мглы
незнаемое брезжится без цели
           и похвалы.

Вздымается вне смысла и без пользы,
           дрожит, растёт;
отбросит отблеск на речные плёсы,
           но миг - он стёрт.

В живом объёме многое не ясно:
           сплошной озноб,
неуловимость и непостоянство -
           калейдоскоп.

Случайность, что помножена на льдинку
           и птичий пух,
сметает неподвижную картинку,
           смущая дух.

Так замысел, растёкшийся по щелям,
           виясь, дробясь,
увидеть меж собой и воплощеньем
           не хочет связь.

Материал, хоть выругайся, сложен,
           размыт, как бред,
поэтому исходно невозможен
           автопортрет.

Беру, однако, образ, что так зыбок,
           рискну ваять -
себя из недомолвок и ошибок
           сложу опять.

2. Подготовка материала

Приметы и предчувствия абсурдны,
           я им не внял.
Я мял руками чьи-то лица, судьбы -
           я глину мял.

Она стонала! В каждом тихом стоне -
           века, века.
Чья это плоть легла в мои ладони,
           что так мягка?

Позволит ли увидеть, что в начале,
           столетий дым?
Чьи помыслы и давние печали
           взошли к моим?

Я трезв - я хиромантов дисциплину
           видал в гробу!
Но всё же сам вминал в нагую глину
           свою судьбу.

О, глиняная дактилоскопия!
           Вот - глины ком:
моих ладоней линии скупые
           остались в нём.

Они смешались с тысячами линий!
           Лежу на дне:
я растворён в кромешной этой глине,
           как та - во мне.

С ушедшими сливаться не желая,
           себя кляня,
шепчу: "Ты, глина, дышишь как живая.
           Верни меня!"

3. Лепка

Дотронулся - и прочь: какого чёрта,
           ведь всё не так.
Дрожит, реверберируя, аорта
           касаньям в такт.

Надавливая, округляю скулы, -
           не ирокез;
глаза невыразительны и снулы -
           сменю разрез.

Не в зеркало смотрю - ловлю на ощупь
           покрой без швов.
Такая ограниченная площадь,
           а что углов.

Когда б навскидку делалось, как фото,
           ан не судьба,
и шлёпаются тяжко капли пота
           на лоб со лба.

Смещенье угрожает ли потерей,
           коль суждено
отправить внутрь недавний эпителий -
           пустить на дно?

Я знаю: идентичность невозможна,
           искусство - ложь,
и что займёт в итоге место мозга?
           Лишь глина, сплошь.

Та глина, сквозь которую в зачатке
           мерцал двойник;
в какой и я оставил отпечатки,
           и всяк язык.

4. Обжиг

Отправив изваяние на обжиг,
           в горнило, в печь,
себя от тепловых воздействий схожих
           не уберечь.

Поджаривают будни то и дело,
           их чад - что яд:
твердеет иссыхающее тело,
           темнеет взгляд.

Пыл не стихает - в сумраке вечернем
           от так же рьян;
предательским лобзает излученьем
           телеэкран.

Огонь, запечатлённый в алкоголе,
           в себя вберу
в плацкартном разухабистом раздолье,
           в чужом пиру.

Куда от пиромании укрыться
           в разгар страды?
Здесь не напиться даже из копытца
           живой воды.

Но жизнь во мне порой подобна вещи,
           творенью рук, -
крепчает, если пламя так зловеще
           гудит вокруг.

Не сбился бы режим температурный,
           не спёкся зной, -
поверхности покроет слой глазурный,
           защитный слой.

5. Итог

В итоге - новый замысел, и только.
           Попробуй, взвесь!
Мне сладок вздох в отсутствие итога,
           как весть "я есть".

"Аз есмь" - звучит, наверное, весомей,
           но холодней.
Вот стала же из тьмы физиономий
           одна - моей!

А если утомит своя же внешность
           в стезе земной,
воображаю, даром Божьим тешась,
           себя - сосной.

Излучиной реки с печальным плеском,
           обрывом, пнём,
чернеющим на взгорье перелеском,
           тропинкой в нём.

Для сущего, как все, служу воронкой:
           его черты
в часов песочных горловине тонкой
           со мной на "ты".

Простое "быть" всегда удачей значу,
           хоть в банке шпрот,
а напоследок наспех присобачу
           катрен-экспромт:

"Ореха лист, растёртый в пальцах, терпок,
           летуч, как йод,
а в ящике стола - лишь пара скрепок,
           и снег идёт".

_^_




ГЕФСИМАНСКИЙ  МОТИВ

Эта зыбкая твердь,
эта слякоть ночных перекрёстков,

этот рельсов извив,
под фонарным лоснящийся взмахом,

эти псы вдалеке
с мелко-чётким, как буковки, лаем,

этот воздух сырой,
от которого кариес в шоке,

этот голос впотьмах,
что бормочет несвязные строчки, -

это всё лишь затем,
чтоб ты знал, чем закончить период:

и, упав на лицо,
умолял пронести эту чашу...

_^_




* * *

Мелочами живи - например, уронивши иголку,
полчаса проведёшь на холодном щелястом полу,
сам того не заметив.

Оловянных лучей сквозь немытые стёкла касанья
так нежны и неспешны, что сумерек новый приход
никого не встревожит.

Вся рутина, подробности, скрепки, горелые спички,
пузырьки и флакончики на подоконнике в ряд -
это признаки жизни.

Электрический звон избавляет от гула артерий,
электрический свет покрывает собой наготу
откровенного мрака.

И тогда есть за что зацепиться усталому глазу,
а не то у него ничего бы уже не осталось,
кроме радужных пятен.

Ведь вокруг тишина, никогда не слыхавшая фразы:
"Посмотрите на руки Мои и на ноги Мои".
Не глядим и не видим.

_^_




ИНВЕРСИОННЫЙ  СЛЕД

Небезопасное кочевье,
чей индоевропейский корень
через латынь пророс в сегодня,
покрыли кучевые волны,

и в щели меж двумя домами
витают знаковые сгустки,
и это носит то же имя -
простор от nebula до неба,

и знаю: больше не увижу
того диковинного солнца
ноябрьского, вишнёвым соком
ко мне вливавшегося в окна,

когда присел у телефона,
но мириады вариаций
всё той же темы неизбежны,
покуда время не иссякнет,

и, вроде подписи-печати
на документе человечка, -
след бахромистый на закате,
инверсионная засечка.

_^_




НАБОР  СЛОВ

Среди лубочных облаков.
чей облик ласковый так лаком,
крест самолётика готов
прикинуться небесным знаком.

Но там, я знаю, звон турбин,
раздолье праздным опасеньям.
...Лет в десять ездить я любил
в аэропорт по воскресеньям.

Тоска по странствиям прошла,
менять края неинтересно:
другие заняли дела
ребяческих стремлений место.

Не ведаю, как их назвать -
недосягаемые дали,
когда мои отец и мать
друг друга рядом не видали.

Дотянешься ли в ту же тишь,
а может, в ангельское пенье,
набором слов? Ведь это лишь
ещё одно стихотворенье.

_^_



© Георгий Яропольский, 1993 - 2015.
© Сетевая Словесность, публикация, 2016-2017.




(WWW) полная версия материала
[В начало сайта]
[Поэзия] [Рассказы] [Повести и романы] [Пьесы] [Очерки и эссе] [Критика] [Переводы] [Теория сетературы] [Лит. хроники] [Рецензии]
[О pda-версии "Словесности"]