[Оглавление]


[...читать полную версию...]


СУНДУК  НА  ДУБУ


 


В  СТРАНЕ  СЛЕПЫХ

Излишество - такой же недостаток.
В стране слепых все зрячие - изгои.
    Они несчастны,
об этом часто не подозревая.
Вот им и соболезнуют вдвойне.

Весы сподручнее о двух опорах.
Держаться в спорах лучше середины.
    Зубовный скрежет
и пенье ангелов одновременны
и поровну содержат децибел.

Кровь, слёзы и чернила разложимы
на элементы. Мелкая посуда
    вместить способна
все океаны, реки и проливы.
Вода всегда останется водой.

А бесконечность, отними две трети,
пребудет бесконечностью. Страшнее
    обрезать палец.
Промолвил некто: "Время - это двери".
Пожалуйста, не хлопайте дверьми!

Ведь каждому дано лишь по стакану -
пролить, разбить, обрезать палец, выпить.
    Не будет бури.
Поэтому давайте веселиться -
в стране слепых похвально быть слепым.

_^_




ХРУСТАЛЬНЫЙ  ШАР

Шар хрустальный - вот всё, что я помню о нём.
    Он был небом завещан.
Опусти его в тигель, испробуй огнём -
    ни царапин, ни трещин.

Шар я помню, в котором текли облака
    с невесомым сияньем,
но с годами - упорно твердит мне строка -
    я расстался с тем знаньем.

Невзирая на то, что так скоро умру,
    что забвенье - химера,
я мотался, как ржавая жесть на ветру,
    и летал, как фанера.

Где хрустальный мой шар? Хоть шаром покати -
    ни числа, ни излучин.
Ветер жухлые листья прогнал по пути,
    что до скуки изучен.

Всё равно! всё равно! - бьётся пульсом в висках.
    Это было недаром.
Шар хрустальный в моих согревался руках.
    Я владел этим шаром.

_^_




Я  НЕ  ТОТ  ЧЕЛОВЕК

"Добрый день, имярек", -
обознался прохожий.
Я не тот человек -
видно, просто похожий.

Мы расстались навек,
только фраза осталась.
"Я не тот человек", -
ненароком шепталось.

Окунаешься в быт,
невозможный без дозы, -
эта фраза свербит
вроде старой занозы.

"Я не тот человек", -
констатируешь утром,
отправляясь в пробег
по рутинным маршрутам.

И бредя на ночлег
средь привычного хлама:
"Я не тот человек", -
повторяешь упрямо.

Я по горло игрой
этой сыт, если честно.
Я не тот, а другой,
только кто - неизвестно.

Это сделал мой век,
искажающий лица.
Я не тот человек,
а к тому - не пробиться.

Меж слепцов и калек
повседневной пустыни:
"Я не тот человек", -
утверждаю поныне.

И в зеркальную гладь
всё гляжу исподлобья,
не желая признать
достоверность подобья.

_^_




* * *

Я в лес вошёл. Изогнутые сучья
в меня, как указательные пальцы,
нацелились - глядите-ка, пришелец! -
и все былинки вытянули шеи,
и каждый куст на цыпочки привстал.

Лес жил, дышал, бока его вздымались,
а ветви (сколько горечи в их жестах,
а может, и не горечи - насмешки
или ещё чего-нибудь такого)
мотались взад-вперёд... Но, к сожаленью,
мне незнаком язык глухонемых.

И вот, среди деревьев безымянных
(по имени я знаю лишь берёзу),
я ощутил - неловкость? Да, неловкость!
Как будто бы с роднёй полузнакомой,
с троюродной подслеповатой тёткой
я вынужден поддерживать беседу -
о диабете, о дороговизне,
о нравах молодёжи... Бог ты мой!

Поддакивать, кивать, вставлять словечко,
помешивая ложечкой в стакане, -
поистине, достойнейшая кара
для бедной жертвы кровного родства...

Мне камни ближе! Я - дитя бетона,
квадратных метров, лифтов и балконов!
И тормозов срывающийся скрежет
понятней мне, чем птичий пересвист!

И всё-таки подобьем сожаленья
является не мысль, а отзвук мысли
о том, что где-то с жалкою авоськой
бредёт к ларьку родное существо...

О том, что кроны леса поредели,
от сырости его суставы ломит,
и дупла расширяются, чернея,
и трескается старая кора...

И думаешь: неплохо бы поехать,
поохать, выпить жиденького чаю,
порадовать, калитку починить.

Но снова ограничишься открыткой
с избитыми словами пожеланий,
и ту дня три проносишь бесполезно,
пока почтовый ящик не найдёшь...

Дай Бог, чтоб почта нас не подводила!

Дай Бог, чтоб лес весною зеленел!

_^_




ВЛАЖНАЯ  УБОРКА

Пыль всех дорог - сквозь щели рам оконных.
Я был везде, и я открыл закон
Неубыванья Пыли.

В моём скелете кальций тот же самый,
что был в скелете давнего врага
подобных измышлений.

В его зрачках ночное небо отражалось,
он отражён в зрачках погасших звёзд,
чей свет в морях рассеян.

И я курю шестую сигарету,
пуская дым в сноп солнца из-за штор,
где мечутся пылинки.

В их танце - мятный холодок предчувствий,
и земляной прохладой веет день,
но запах полироли -

побеждает...

_^_




СМЕШНЫЕ  СУЩЕСТВА

Всё же, что ни говори,
мы - смешные существа:
всякий хлам у нас внутри
превращается в слова.

Разложимо всё, что есть,
до последней простоты.
Что такое ум и честь -
досконально знаешь ты.

Похоть, ревность, крови зуд
проявленьями любви
параноики зовут,
поясняя: C’est la vie!

Рвём рубахи на груди,
ан сегодня не вчера.
Сколь углей ни шуруди,
не окрепнет плоть костра.

Не хранимся в янтаре,
но сгораем, как дрова
с той травы, что во дворе,
мы - смешные существа.

_^_




АВТОПОРТРЕТ  У  ЛАРЬКА  СТЕКЛОТАРЫ

        Кто бы стал нести
        унылой жизни тягостное бремя?
          "Гамлет", акт III, сцена I

To be or not... Язык на альвеолах...
Я этот вековечный милый вздор,
которому в спецшколах каждый олух
прилежно внемлет, помню до сих пор.

Лет в десять я зубрил его ретиво,
с трагическим заламываньем рук.
To be or not - и вся альтернатива!
И в слове not - альвеолярный звук!

Благодаря Шекспиру и Минпросу,
по гроб твердить мне это суждено.
Но наяву подобному вопросу
меня смутить, по счастью, не дано.

Когда-нибудь я стану горстью пыли,
но чтил и чту единственный ответ:
to be - и точка. Безо всяких "или"!
To be - и всё. Альтернативы нет.

Стремленье сгинуть - чуждая причуда.
Блуждая мрачной бездны на краю,
я знаю, что я жив ещё, покуда
посуда есть, которую сдаю.

_^_




* * *

Осточертело нудное бабьё!
Всё норовит - в глаза щепоткой перца.
Христос был терпелив, но, е-моё,
к моим - и он не смог бы притерпеться.

Я утомлён обильем их затей,
оскомину набили эскапады.
Страшней ежевечерних новостей -
их умонастроений перепады.

В чём дело - перистальтика? луна?
То шёлк, то ор, как будто кто их режет.
Увы, соседям часто не до сна -
поди усни под мой зубовный скрежет.

Послушайте, ведь я не душегуб!
Не то что синей - вовсе бороды нет!
Согласен: я подчас бываю груб,
но хай любой нет-нет да и подымет.

За это, что ли, рвёте на куски?
Не уцелеть в убийственном цейтноте.
Ведь я не свечка, горе-мотыльки!
Безумицы - почто ко мне вы льнёте?

Какой-нибудь музейный экспонат -
и тот табличку выставил: "Не трогать".
За что ж меня так мучить и шпынять?
Летите прочь - я вам не мёд, но дёготь!

...Любимая - не слушай ничего.
Ты знаешь - иногда я тоже вою.
Мне тяжело - и славное чело
язвит клеймо вины перед тобою.

Перед тобой - за прошлое моё.
Перед тобой - за всё несовершенство
юдоли сей, где только вороньё,
раскаркавшись, приветствует пришельца.

Я разно жил - порой бывал неплох,
порою поддавался дешевизне.
Да, твой приход застал меня врасплох -
не прибрано в моей поспешной жизни.

Пусть я грешил, лил воду в решето,
за чувства полагая сбои пульса,
но ты прости - хотя бы лишь за то,
что всё же я с тобой не разминулся.

Как мне тебя от времени сберечь?
Да Господи - хотя бы от простуды!
Я знаю только сбивчивую речь
да грохот опрокинутой посуды.

От темноты грядущей не спасти,
а страх былого пуще ностальгии.
Мы в тупике. Но всё же ты прости.
Даст Бог - меня простят и те, другие.

_^_




ГОЛЕМ

По мне, что про-, что анти-
(не важно, по лбу, в лоб).
Один вопит о вате,
другой клянёт укроп.

Всё это - лишь завеса,
слепой язык вражды,
а бреднем вынуть беса -
напрасные труды.

Не послан небесами
коварный этот псих;
его мы лепим сами -
любой из "малых сих".

И се, жестокой вые
навряд ли что грозит:
мы - части составные
хвоста, рогов, копыт.

Он весь из мелкой пыли,
ему не гаркнешь "вон!".
Его мы сотворили,
но правит нами - он.

_^_




СИНЕРГИЯ
Рождественские октавы

      Из ничего явилось - нечто,
      оно сильней и больше нас.
          Лера Мурашова

1.
Очередной разрыв перетерпеть,
твердя себе, что песенка не спета,
что сменится (как ныне, так и впредь)
на сдобу доброты сухарь запрета, -
какая хрень! и тусклый луч, что плеть,
хлестнёт, слепя, когда не станет света,
а всё вернуть не в силах индивид,
заиндевев от мелочных обид.

2.
На выпады постыдные забив,
не находя в забвении забавы,
не лицемерь, что по фигу разрыв,
но и не множь бессмысленной растравы:
в два голоса сплетается мотив,
а коли врозь, то оба и неправы.
Усиливают ненависть и месть
друг друга - синергия в этом есть.

3.
Мы ненавистью пестуем врагов,
не признавая выхода другого;
карающих творим себе богов,
в итоге удаляясь от благого;
сплетаясь разветвленьями рогов,
прискорбный путь проделываем снова
и, в бездну уходя за рядом ряд,
самих себя успешно гоним в ад.

4.
В природе что-то действует за нас -
в той первородной части, что греховна, -
и норовит, вошедши в резонанс,
из козлища изгнать остатки овна,
но так, чтоб имярек, в грязи резвясь,
считал, что это истинно духовно,
и, перещеголяв во зле козла,
себя не называл исчадьем зла.

5.
"Пощады не дождаться подлецам!" -
им несть числа, подобным восклицаньям.
Да, те, кто партизанил по лесам,
потянутся навряд ли к полицаям
с прощением: прекрасно знаю сам,
что делается мир непроницаем
от марева багрового в зрачках,
покуда корень гнева не зачах.

6.
Зачем же строить замок из песка
на взморье, по-звериному жестоком?
Тоска моя, тосканская тоска,
разлейся по испытанным опокам;
тоска не точка, если высока
и если устремляется к истокам
не глиняным, но горним, тем, куда
звала волхвов полночная звезда.

7.
Берсерк и рыцарь, лучник и буй-тур -
как широко понятие культуры!
Абракадаброй аббревиатур
опять морочат граждан диктатуры,
а кто иных возжаждал партитур,
несут свой крест, возвышенно понуры.
Увы, не достучавшись до людей,
опять висит распятый иудей.

8.
В Париже шок: кто харкал - тот убит.
Не отличав шиитов от суннитов,
одно пойму: разрухой мир не сыт,
но чту лет сорок, как представил Битов
ту синергию, что сминает быт,
слагая пиетет из аппетитов:
две крохотки такой накал дают,
что просто дыбом волосы встают.

9.
Откуда же идёт она, любовь?
Make love, not war - в подкорке у любого,
но, кто и как тому ни прекословь,
вновь к Божьему слепое липнет слово,
а синергия проливает кровь -
и рифма, как на грех, всегда готова.
Меж тем, хоть род людской презрел родство,
опять нас осеняет Рождество.

_^_




ПОПУРРИ

"Загублена такая жизнь!" -
строка из древности, из Ро-
берта Иваныча, кажись,
иглой кольнула под ребро.

Обгрызен каждый габарит.
Солома преет в голове.
"Мне не успеть договорить", -
давно успел сказать АВ.

С портрета хмурится отец,
как приглашая: "повтори!".
"Часть речи", "превратиться в текст", -
мозги мне пудрит попурри.

С утра терзает дребедень
и Тоски нет - гнетёт тоска.
Но "светожизни смертотень"
приговорил мой друг СК.

Уймись, утихни, попурри, -
ты не пошлёшь меня в отруб:
Всегда важнее, что внутри,
чем то, что зыблется вокруг.

Кто прозревает суть вещей,
загробный страх видал в гробу.
Пускай я тощ, что твой Кощей,
сундук пребудет на дубу.

_^_




СОВРАМШИ

      Нет, никогда, ничей я не был...
          О. Мандельштам

Есть слова, от которых тошнит.
Например, "современность". "Соври мне!" -
различит в нём лингвист-эрудит,
что "гимен" раскумекает в "гимне".

"Ну а сов? - кое-кто возразит. -
С их ременчатой мудростью вещей?"
Современчатость? О паразит!
О ремень, обернувшийся - сечей!

Возопят: "Слово-куб! Совокуп-
ность прозренья, добра и картечи!"
"Совращенье!" - движением губ
оборву недостойные речи.

_^_



© Георгий Яропольский, 2015-2017.
© Сетевая Словесность, публикация, 2015-2017.




(WWW) полная версия материала
[В начало сайта]
[Поэзия] [Рассказы] [Повести и романы] [Пьесы] [Очерки и эссе] [Критика] [Переводы] [Теория сетературы] [Лит. хроники] [Рецензии]
[О pda-версии "Словесности"]