[Оглавление]


[...читать полную версию...]


В  СТРАНЕ  ФАРАОНОВ





ЗАБЕЛДОМЦАМ
(защитникам Белого дома)

Светлоликим совершенством мне не стать в ряду икон,
Я всегда был отщепенцем, похуистом, говнюком.
Не расскажешь, даже вкратце, как мне съездили под дых,
Там, на фоне демонстраций, в девяностых, непростых.

Был момент - народовластьем, словно кровью по броне...
Но остался непричастен я ковсейэтойхуйне.
Потому что был далёко - среди выспренних писак
Исходил словесным соком, как и все они, - мудак.

В начинаньях пиздодельных жизнь пройдет - ни то, ни сё.
Я пишу в еженедельник: ЗАЕБАЛО ЭТО ВСЕ!
Снова сумрачно и плохо, но на этом на веку,
Мне та похую эпоха, отщепенцу, говнюку.

Дела нет. Все заебало. И не только простыня,
Но жена, как одеяло, убежала от меня;
И подушка, как лягушка, прыг-да-скок на грязный пол.
Всем поэтам - жизнь игрушка! Побухал - и отошел...

Отошел, не в смысле - помер, просто стал пред Богом чист.
Журналисты пишут в номер: КТО СЕЙЧАС НЕ ПОХУИСТ?
Я за свечку, свечка - в печку! Плохо помню этот год...
Я порвал, тогда "уздечку". (Кто в разводе, тот поймет!)

Бэтеэры шли рядами после танковых колонн.
Демократы с утюгами, диссиденты с пирогами,
Трансвеститы с бандюками - непонятно - кто на ком...
Но зато, как говорится, мы разрушили тюрьму:
Россиянам за границей иностранцы ни к чему!

Все давно покрыто мраком, мать затихла перемать;
Я женат четвертым браком, - бросил пить, курить, гулять;
Над заплаканным танкистом транспарант торчит бочком:
Я ОСТАЛСЯ ПОХУИСТОМ, ОТЩЕПЕНЦЕМ, ГОВНЮКОМ.

_^_




* * *

Гелий и водород. Солнышко догорит.
Выдаст нам от щедрот. После: Shift+delete;
После: адзип рулю. Феноменальный йух.

Я тебя так люблю! Больше, чем прочих шлюх.
Больше, чем эту твердь с воздухом и водой...

Смертью Поправший Смерть, не приходи, постой!
Не умножай разлук, каждый Твой новый шаг
К нам приближает круг, где ожидает мрак.

Нет про былое дум. Кто виноват - вопрос.
- Что же нам делать, кум?
- Верить! И досвидос.

Даже восстав с колен, мысленно бью поклон:
Я говорящий тлен; монументальный фон.

Буду с тобою груб. Сделай потише pops.
Знай, что нагрянет - упс! - неотвратимый ёбс.

Ты ли придёшь, не Ты ль, знаю: в толпе задрот,
Спишут меня в утиль - гелий и водород.
Выйду с похмелья в чат, произведу наброс...
Я не могу молчать. - Что же мне делать, босс?

Как же мне верить, дух - вызволив из-под глыб?
Если в итоге - йух, ёбс и всему адзип.

Бодрствую или сплю, думаю, - в этом суть:
Я тебя так люблю! дуру и замазудь.

Будет стабилизец, или конец времён,
- Как же мне быть, Отец?
- Делай как я, сome on!

Значит, настал момент, не изменяя курс,
Переменить контент, но сохранить ресурс.

_^_




ГОМЕРИЧЕСКОЕ

1

Был я в стране фараонов прошедшей весною,
Жил без подруги в стандартном трехзвездном отеле,
Ездил в пустыню осматривать быт бедуинов,
Там же скакал на верблюде и пил каркаде;
Плавал по Нилу, стоял на корме под луною,
С дурой одной познакомился родом из Гжели,
С той, что мои приставанья под утро отринув,
В тесной каюте моей заблевала биде.

Лазил и я по разрушенным храмам Луксора,
Ездил в Каир под охраной двойного конвоя
Не ощущая по глупости тайного страха,
Месяца зА три до террористических бед;
Видел, как немки с арабами сходятся споро,
(Немка одна, а арабов, как правило, - двое...),
В эти дела не вторгается Воля Аллаха,
Здесь закрывает глаза сам Пророк Магомед.

Но, не смотря на волшебное Красное море,
Хомо - советикус, переродившийся в хомо-
Капитализмус, порой вспоминает сердечно
Крым благодатный давно уже посланный на...
Сколько же раз пожалел я - о горе мне, горе! -
Что "самовар" свой оставил - несчастный я! - дома,
Якобы в Тулу поехав, какою, конечно,
Быть не была и не будет, - чужая страна.

2

Перемещаясь один, словно перст по планете,
Тысячи миль впопыхах, как попало, покрыв;
Встретив рассвет, черт-те с кем, в расставании скором
Растиражировав свой тут и там поцелуй:
Будем как Солнце; как Боги; как малые дети;
Подрастерявши себя в череде директив
Литература давно уже стала - декором,
Вера, Надежда, Любовь - превратились в фен-шуй.

3

Был я три года назад в первомайском Берлине,
Унтер ден Линден прошел пешкодралом, как наши
В славнопобедном и памятном нам сорок пятом,
Не посетив ни одной, для туристов, пивной:
Местных девиц перепутать легко с "голубыми";
(Геи и те одеваются лучше и краше),
Впрочем, во мнении этом довольно предвзятом,
Не одинок я, тому сами немцы виной.

Что я о немцах-то всё: немцы, немки... - голландцы!
Вот у кого демократии задран подол...
Был и у них я, - курил ганджубас в кафе-шопе
В красноквартальном и велосипедном раю;
Здесь все имеют практически равные шансы
Лапать друг друга за зад, не взирая на пол,
Так, что мужчина идущий по улице в топе -
Это нормально... и рифмы не будет, мой друг.

Начал с Египта - заканчивать надо Парижем,
У Букинистов, как мессу, весь день отстояв...
За светофором, где Эйфеля реет громада,
Неописуем реки светлокаменный вид.
Здесь не отмажешься просто "заботой о ближнем":
Нищий, пустой демонстрируя людям рукав, -
Смотрит мне в след из ворот Люксембургского сада,
Словно на мальчика в шортах - седой содомит.

4

Вера, Надежда, Любовь... только порваны связи
Между отчизной твоей и тоскою моей;
Мне ли, принявшему жизнь, как смертельную скуку,
Без ощущения правды искомой внутри,
Двигаться дальше, из грязи в безродные князи,
Выйти пытаясь, как из лабиринта Тесей?
- Вальс начинается. Дайте ж, сударыня, руку,
И - раз-два-три,
    раз-два-три,
      раз-два-три,
        раз-два-три.

_^_




ИРИНЕ  ГОЛУБОЦКОЙ

Небо серое с прорехой предзакатного огня;
Я не в духе, ибо нехyй ждать чего-то от меня.

Поплутав по переходам, выхожу я на вокзал;
Я себя искусству отдал! (Или все-таки отдал?)

Куртка вольного покроя. Шарф в полоску на груди.
В этой жизни ничего я - нет - не жду! И ты не жди.

Было так: ночами, днями - напролёт все ночи, дни
Куролесил я с блядями... (Или правильней - с блядьми?)

Над палатками, как эхо, вместе с музыкой слова:
"Ты приехал! Ты приехал! Значит, я не зря ждала!"

Было всё. Но нынче глухи небеса к таким как я.
Ибо нехyй. Я не в духе. Жди, не жди теперь меня.

За стеклянными дверями к барной стойке я присел,
Где три дня, звеня цепями, тёмный дуб, склонясь, шумел.

Ты одна сидишь в буфете, занимая стол и стул,
О таких как ты в инете прямо пишут: ябывдул.

Но не жди; доверься чувству: нет причала кораблю.
Я, как отданный искусству, только в нём себя люблю.

Или нет, в себе его я, что, по сути, всё равно.
Ни свободы, ни покоя нам, поэтам, - не дано.

_^_




* * *

Когда в сознании пологом
Светильник разума погас, -
Еврей, единожды став Богом,
Записан в паспорте, как Спас.

И во Владимирском соборе,
До Рождества, среди зимы,
За спины встав в церковном хоре,
Пою и я Ему псалмы.

_^_




* * *

Где подрались скинхед и хачик
(Из-за чего - пойди спроси),
Там уронила Таня мячик,
Когда платила за такси.

А ей налили полстакана,
А ночка темная была.
Она запела про Ивана,
Но все же с хачиком пошла.

_^_




ДВЕ  СТРОКИ

Чем больше толерантности в столице,
Тем меньше в ней России и Москвы.

_^_



© Максим Жуков, 2013-2018.
© Сетевая Словесность, публикация, 2013-2018.




(WWW) полная версия материала
[В начало сайта]
[Поэзия] [Рассказы] [Повести и романы] [Пьесы] [Очерки и эссе] [Критика] [Переводы] [Теория сетературы] [Лит. хроники] [Рецензии]
[О pda-версии "Словесности"]