[Оглавление]


Роман с Пельменем



Глава 8. В БОЛЬНИЦЕ

Пельмень, между тем, полеживал в больнице и прекрасно себя чувствовал. Осколок вражеского зуба хранился у него в спичечной коробке среди нескольких замусоленных спичек. Нога болела, наполняя гордостью. В тумбочке еще оставалось много всяческих вкусностей, которые не смогли съесть в один заход ни он, ни соседи по палате. Кроме того, им приносили вино.

О Татьяне он думал с тихой мстительной радостью, представляя себе, как она нервничает и клянет себя и беспокоится. И это было очень для него характерно, потому что свое самоедство он имел склонность переносить на окружающих. Вроде бы недостаток, но какой выразительный!

Кстати, выползшая непонятно из каких глубин страсть к Татьяне очень мешала ему и спутывала многие планы, которые у него, человека целеустремленного, были. Но из-за той же целеустремленности он не мог бы позволить себе такой роскоши, как отказаться от борьбы. Он собирался жениться на Наташе Раздобурдиной, невесте очень выгодной, но не для того, чтобы сесть на шею, а из убеждения, что это достойная пара. Как и всякий истинный романтик, Пельмень себя таковым не считал и сильно обольщался насчет своего здравомыслия и цинизма.

Находясь в том возрасте, когда так нравится выражение: "Жизнь - бардак, бабы - ..., солнце - ...., а счастье - в труде", он утверждал, что в любовь не верит. За последние несколько лет он дважды испытывал сильное болезненное чувство по отношению к женщине, но всегда находил, что себе соврать. И я думаю, для него психологически было бы легче жить с женщиной, которую он презирает и которая не слишком обожает его. Но помечтать иногда о том, как было бы славно выставить Джокера и занять его место, он себе разрешал. Эти мечты размещались в нем, обживали все внутренности от пяток до кишечника, потом размножались и ударяли в голову. Тогда он становился невыносим, хотя именно это состояние пыталась в нем вызвать Татьяна Дмитриевна своими капризами.

Вечером он даже позволил себе сходить позвонить. Обзвонил всех, кого знал (так как выпил), но свербила Таня. Не мог он понять, как это можно весь вечер трепаться, когда любимый мужчина попал в беду. Если бы он оказался полным неврастеником и в бреду нафантазировал, что у нее ночует Джокер, который тихонечко, двумя босыми пальцами ноги, залез под ковровую дорожку и вынул из розетки телефон, он бы узнал правду. Потому что именно так все и было. К ночи его блаженное настроение, отчасти вызванное наркозом, сменилось таким исступлением, которому мог бы позавидовать жрец вуду. Он лежал на своей кровати, и глаза его светились в темноте, как у барса. Так продолжалось до четырех, когда силы зла утратили власть над его nervus vagus. А в шесть утра сильные женские руки развернули его задницей кверху, отчего он взвыл, и, залепив пощечину левой ягодице, всадили туда иглу.

- Ага! - Подумал он в этот момент, - Вот тут-то я ее и поймаю. В его воображении пронеслось, как он ковыляет к автомату, звонит, Таня сперва не берет трубку, потом сонным голосом говорит:

- Алло.

- Здравствуй, я тебя разбудил?

- Не...а...- Долгий смачный зевок.

- Ну, как дела?

Она что-то ответила, потом они оказались в каком-то селе, пошли в поле, стало темнеть, они зарылись в стог, причем, Евгений только знал, что она Таня, а внешне это была другая женщина, которую он, на беду, слишком хорошо помнил, причем, там была ванна, а в ванне сидела Наташа Раздобурдина...

- Завтрак! Все идут на завтрак! Кто тут не ходячий?

- А сколько времени? - Спросонку Пельмень повел себя несколько простовато.

- Десять, милый... Даже начало одиннадцатого.

Нет, Евгений Пельменников не из таких, которые в больницах ходят на завтрак. Он из тех, которые просыпают обед и отсутствуют во время ужина. Старая санитарка это просекла и была крайне удивлена, когда он с трудом поднялся и пошкандыбал в коридор.

- Приятного аппетита, милый. Сегодня манная каша. А потом - на перевязку!

Пельмень поплелся к телефону, соображая, у кого на первом уроке может быть русская литература. Разумеется, трубку опять никто не взял, но, по крайней мере, уже не было частых гудков - этого идиотизма, чуждого его пассионарной натуре. Посидел покурил возле корпуса, положил глаз на молоденькую в белом халатике, действительно, весьма сексапильную брюнетку с чуть косящими зелеными глазами. Они покурили вместе, оказалось, что именно она и будет делать ему перевязку, но сегодня - после двух. Опять отправился звонить, странно, но дозвонился.



* * *

- Привет. Это я.

- Здравствуй, Женя! Я все знаю, мне вчера звонила Наташенька Раздобурдина. Ну как ты? Как нога?

- Ты вчера с голубцом своим виделась?

- Называй его лучше Джокером, а синонимы слова "гомосексуалист" принеси отдельным списком. Этим ты заложишь основы своей будущей курсовой по языкознанию.

- У Наташки щенок тоже Джокер.

- Колли, я надеюсь?

- Афган.

- Похоже.

- Так ты... это... собираешься меня навещать?

- Женечка, но ведь это опасно... Нас попалить могут. - Таня хихикнула, насмешив себя словом "попалить". Но собеседник не почувствовал стилистической шпильки. Правильно, "попалить", иначе ведь не скажешь. Приличные люди, которые употребляют нормативную лексику, просто не позволяют себя "попалить" или "застукать". У них просто все "схвачено". А учительницу, гулящий муж которой укусил ее малолетнего любовника, приличным человеком назвать уже нельзя. Так что нечего "выделываться".

- Все очень просто. Мама у меня на работе, да и ей нет никакого дела, кто ко мне приходит. А Наташка будет приходить уже после занятий, раньше она никак не может. Так что приезжай прямо сейчас.

- Хорошо. Может быть, тебе что-нибудь надо?

- Если тебе некуда деньги девать, лучше поймай машину.

Так она и поступила. Ровно через полчаса она озарила собой полупустую палату, где у стены спал похожий на Диогена пожилой крестьянин, и небритый Пельмень зачем-то благоухал "Кашарелем".

Запах лавра единовластно царил здесь, пропитав даже стариковы зловонные бинты и облагородив реалистическую смесь каши, лука и легкого сивушного перегара. Но вместе с Татьяной сюда проникли стойкие "Кензо", они подползли к "Кашарелю" и спросили: "Ты кто такой?", он не нашелся, что ответить и отступил в углы, будучи всего лишь дезодорантом.

Встретившись наконец, Татьяна и Евгений не нашли ничего лучшего, как начать целоваться, что они и делали до тех пор, пока не вошел на костылях абсолютно круглый потомок шекспировского Фальстафа. В связи с этим хочу поделиться смешным стишком Марциала:

Фальстаф, производя очень много шума, возлег, водрузил костыли у себя в ногах, достал радиоприемник и принялся извлекать из него смесь рэпа с рейвом, перемежающуюся отрывками оперных арий. Пельмень попытался ничего не заметить, но Таня возмущенно отпрянула, сбросила шкодливую руку и села у него в ногах красить губы.

- Целуйтесь, целуйтесь, не обращайте внимания.

Спящий Диоген, заслышав душераздирающие звуки радио, явил свой лик и устроился полулежать, подперев рукой грязную голову.

- Шо слышно? - Спросил он у Фальстафа. Не получив ответа, кроме мычания, и не обнаружив на тумбочке телевизора, он уставился на Татьяну.

- О, ця дивчына у нас у автобуси высыть у купальнику. Уся стара та жовта-жовта. Та мабуть вона, якщо не оця... як там, Барбара Брыльска.

Привыкшая ко всему уже Татьяна молча продолжала красить губы. Диоген неторопливо спустил трудовые ноги с кровати и погрузил их в тапочки а ля "кизяк".

- Орэл. - Сказал он про Пельменя. - Тут до нього багато прыходыло. Може, уси з конкурсу, га? Ота маленька руденька, така смишна, як кукла.

- Ну, мне пора, - Таня взглянула на часы, спрятала пудреницу и встала. - А то еще столкнусь с кем-нибудь.

- Да я не про тебе, сиди ... - Попытался возразить Диоген, которому хотелось культурного общения.

- Я провожу. - Пельмень тоже приподнялся.

- Не надо.

- Нет, я провожу. - И он поковылял за ней. Они добрались до укромной скамейки во дворе и там опять целовались, пока не обнаружили, что уже начало четвертого. Слегка поохали, потом поспешно попрощались, боясь опять втянуться в болото ласк, Таня перелезла через забор и порвала колготки, Пельмень с похотливыми глазами и перебинтованным коленом двинулся в корпус, идти ему было очень трудно. На лестнице его перехватила озабоченная Наташа (она собралась было уходить) и сообщила, что его разыскивает врач, чтобы сделать перевязку. На вопрос, где шлялся, он ответил, что курил во дворе.

- А что тут еще делать? Хоть бы кто книжку принес.

А возле ворот больницы стоял в это время "Рено" цвета мокрого асфальта. В нем сидел томный, надувшийся Джокер. Он ждал своего часа. Сзади на сидениях плоско развалился продолговатый щенок с обезьяньим хвостом, тоже Джокер, и вонял псиной. На лобовом стекле машины, на красном шнурке, прикрепленном к присоске, висела небольшая табличка. На ней стандартным готическим шрифтом было начертано:

МОЛИТВА СВЯТОГО ФРАНЦИСКА.



Глава 9. БУЛЬДОГИ ПОД КОВРОМ

В последнее время Таня стала замечать за Наташей Раздобурдиной какое-то болезненное внимание к своей персоне. Ей стало казаться, что Наташа хочет что-то спросить, но не решается или не надеется на честный ответ. Это началось, по ее наблюдениям, именно 23 сентября, еще до посещения Таней больницы, еще на первой паре в 11-А. Может быть, она что-то заподозрила?

Разумеется, Евгений поступил неосмотрительно, поручив своей невесте позвонить своей любовнице. Взрослые мальчики так не поступают. И хоть это ему же первому было невыгодно, Таня не могла прогнать ощущение, что ее специально стравили с соперницей, например, из любви к приключениям. Впрочем, как говорил д"Артаньян, болезнь ослабляет умственные способности. Тане казалось, что она довольно ловко дала понять, чем вызвана лишняя забота со стороны Евгения, который, только восстав из обморока, ослабевшими губами прошелестел склонившейся над ним любимой девушке: "Позвони по такому-то телефону Татьяне Дмитриевне". Хорошо, если у него хватило ума не выдать номер по памяти. Хотя в принципе, он мог беспокоиться, если ему угрожала плохая оценка...

В отсутствие Пельменя, Наташа сидела с Леночкой Самойловой, девочкой, на взгляд бывшей манекенщицы, гораздо более опасной в качестве конкурентки и уж точно более пригодной на роль первой красавицы, как по внешним данным, так и по велению натуры. Эта Леночка, видимо, взялась быть наставницей Наташи в амурных похождениях, поэтому она была, судя по всему, в курсе происходящего. Они шептались на уроках безостановочно, на переменках - тоже. И взоры их не сходили с учительницы, как будто они ее обсуждали. Это продолжалось, пока однажды Леночка Самойлова не подошла на переменке к Татьяне и не спросила весьма елейно:

- Татьяна Дмитриевна, мы все очень интересуемся, откуда у вас такая красивая фамилия. Может быть, вы родственница того самого Вяземского?

Ага, она, должно быть, хочет знать, девичья ли это фамилия и сделать вывод, опасна ли Татьяна Дмитриевна для Пельменя. Хорошо, мы ее успокоим.

- Нет, но мой муж - да. Если хотите, я могу принести пару вещей, принадлежавших роду Вяземских еще в девятнадцатом веке. Правда, Егор их не получил по наследству, а где-то приобрел за большие деньги.

- Ах, как это интересно! У вас, наверное, сохранились семейные предания...

- Да, мой муж любит рассказывать, но это не всегда совпадает с документами... и вообще у него своеобразное чувство юмора.

- Может быть, его можно попросить прийти на урок?

Еще чего не хватало! Вести Джокера к этим размалеванным девицам! Он им много чего расскажет. Он их научит...

- Он очень занятой человек.

- Чем же он занимается? Неужели бизнесом?

- Да, он продает алмазы и красную ртуть.

- Да что вы говорите! Он, наверное, состоятельный мужчина?

- Леночка, скоро звонок, а я хотела бы еще забежать в учительскую.

- Да, конечно, извините. - И Самойлова кинулась к подружке, томящейся возле окна.

Но дальнейшие события показали, что Наташа Раздобурдина не успокоилась и не смирилась. Как маленький хищный зверек, она блестела глазками из всех укромных норок, в которые забивалась до поры до времени. Таня была вынуждена удвоить осторожность в посещениях Пельменя и отказалась бы от них вовсе, если бы больной согласился на такую меру.

- Ну вот еще. - Говорил он. - Я тут пролежу еще недели две, а ты за это время забудешь, как меня зовут и споешься с физкультурником. Вообще, сколько у нас есть преподов, всем только подмигни.

- Но если Наташа узнает, это же будет скандал на всю школу! - Таня с ужасом вспоминала блестящие глазки и ей в эти моменты было не до ревности. Стыдно, стыдно отбивать у девочки жениха!

- Да что будет? Ну, поревет ночь, другую, а потом обломается. Сильно ей надо рассказывать всем, как ее пробросили.

- Женя, ну как ты можешь, она ведь тебя любит!

- Единственный, кто пострадает, буду я. Потому что меня просто выгонят с работы, а после школы институт накроется. Ну и слава Богу, зато я буду сам себе хозяин. Будем бедные, но гордые. - И они опять начинали целоваться.

А Наташа завела себе еще одну странную моду. После уроков она не шла домой, а оставалась сидеть во дворе на скамейке, так что Татьяна возвращалась с работы под обстрелом.

- Наташа, а вы что домой не идете? - Один раз спросила ее учительница.

- Жду, когда за мной приедет мой мужчина! - С вызовом ответила Наташа, смерив собеседницу просто тошнотворным взором. "Хорошо, если так..."-мечтала Татьяна, но всерьез этих демонстраций не принимала.

Более того, она имела подлость спросить у Жени: - Женя, как ты думаешь, что за мужчина мог бы забирать твою Наташу из школы?

- Папаша. - Лаконично ответил ей Пельмень. Забегая вперед, скажу, что его самоуверенность дорого ему обошлась. Это был не совсем папаша.



* * *

Последние дни болезни Пельменя ознаменовались тем, что Наташа Раздобурдина проникла к Татьяне в квартиру. Предлогом послужила неважно какая книжка, принесенная Таней на урок в качестве ликбеза. Наташа проявила неожиданный интерес, подбежала, попросила почитать, сказала, что надолго ее не задержит, а отдать захотела не иначе, как с доставкой на дом. Причем, за чаем она стала задавать разные вопросики о том и о сем, поведала, как пламенно она любит Цветаеву и Асадова, а потом неотвратимо достала тетрадь собственных сочинений и стала их читать, требуя рецензии. Это были не совсем стихи, а нечто медузистое с многоточиями и восклицательными знаками. Так пишут сейчас красивые девочки, привыкшие к тому, что каждый их чих воспринимается всерьез. Но Таня, которая была не глупее ее и гораздо опытнее, ясно видела, что ей заговаривают зубы. По тому, как девушка томилась и поглядывала на часы, можно было смело предположить, что она кого-то ждет.

- Странно, - Удивлялась Таня про себя, - Неужели она не знает, что Женю выписывают только завтра? - Но ей ничего не оставалось, кроме как выжидать.

- Татьяна Дмитриевна, - Наконец не выдержала гостья, - Вы что, одна живете в этой квартире? И вам не страшно?

(Понятно, она интересуется, где же муж).

- Да нет, я думаю, скоро придет супруг. Но мы заболтались, а не мешало бы ужин приготовить. -(Получи, фашист, гранату!)

- Я могу вам помочь. Может, картошки начистить?

- Спасибо, я сама. - (Иди в баню!)

- Здорово, что вы так спокойно воспринимаете, когда мужчины долго нет. Я бы подумала, что у него другая женщина.

- А вот я бы на месте ваших родителей уже по моргам звонила. В самом деле, мы с вами засиделись, подумайте и об уроках на завтра.

- Ну тогда я, наверное, пойду.

- До свидания.



Глава 10. ВЛАСТЕЛИН КОЛЬЦА

- Звонить мы все умеем! Кнопка есть, - отчего не позвонить. Ходят тут табунами, пальцы суют, куда не надо. Я думаю, так: сломал звонок - почини. Нет! Куда там! Все привыкли на дармовщинку ...к тому же она ведь не знала, что ты сразу побежишь ко мне, не заходя домой. Поэтому я не понимаю, чего она ждала.

Пельмень с удвоенным усердием впился отверткой в винтик на чинимом звонке. Медленно и основательно закрутил, отстранился, что-то там себе проверил, слез с табуретки, пошел за дверь и позвонил. Таня ему открыла.

- Здравствуйте, я ваша тетя. Я к вам приехала из Бразилии, где ...это...

- ...в лесах живет много диких обеззя-ян.

- Короче, должен пахать. - Он прошествовал в туалет и захлопнул за собой дверь. Таня дождалась его в коридоре и все-таки еще раз спросила:

- Женя, но я хотела бы знать, как ты думаешь, чего ждала Наташа вчера у меня дома?

- Ну чего пристала, я тебе не Дельфийский оракул. - И сразу понял, что это получилось грубо. - На самом деле...- Его речь стала отрывистой и бесцветной, - она...Наташка, не очень-то в последнее время за мной бегает. Заскакивала через день на пять минут, выставляла свои баночки и поминай как звали.

- Так чего же тогда...

- А не знаю! И если она к тебе зачем-то прицепилась, скорее всего, я тут ни при чем.

- Даже так? И в чем же дело?

Все это время Пельмень нервно бродил руками по широким карманам штанов. Там он нащупал кольцо, повертел его в пальцах и надел на мизинец. Вынул руки и стал ими жестикулировать.

- Да ни в чем. Этим и должно было кончиться. Нашелся кто-то покруче меня. И я даже знаю, кто именно.

Сначала Таня не обратила внимания на кольцо. У нее было ощущение, что все правильно, потому что к этому предмету она слишком привыкла, чтобы застревать на нем взором. Но потом ей показалось, будто все это выглядит как-то двусмысленно, она сосредоточилась и обнаружила: мама родная! Что делает кольцо Джокера на руке у Пельменя? От последнего не укрылось ее замешательство.

- Ага. Тебе эта штука, кажется, знакома. Я так и знал.

- Но каким образом...

- Малая дала поносить. Подарочек на День рождения. Сокровище, прелесть. Сказала в школе не надевать. Думала, меня так легко провести. А меня провести нельзя, я сызмальства смышлен был. Я это кольцо уже месяц пасу. Оно мне очень подходит, правда, на пальцы не налазит.

- Ты хочешь сказать, что твоя Наташа встречается с моим мужем?

- С твоим пидором Джокером.

- Боже мой, мне говорили, что манекенщицы - дуры, но быть такой идиоткой, как я! Это она под моим носом, зная, что он мой муж...- Татьяна горестно пошла на кухню и уставилась в окно. Пельмень сел на тронное место.

- Ну чего ты бесишься. Ведь у тебя с ним уже вроде все в прошлом? - Она продолжала сочувственно наблюдать, как женщина бальзаковских лет зверски избивает на улице собственный коврик. Насладившись экзекуцией, она безучастно спросила:

- Женя, ты мог допустить, чтобы твоя невеста спуталась с моим мужем?

- А что она, особенная? Ты не знала что ли, что он гуляет направо и налево?

- Знала. Я понимаю, Наташенька хорошая девочка, умная, симпатичная, но...неужели он во всем Киеве, Питере, Москве, Львове, Минске и прочее, не смог найти никого получше?!! - И она, как раненная горлица, метнулась в комнату, чтобы там разрыдаться. Пельмень пошел следом, похожий на молнию в бутылке шампанского. Он с тихим бешенством смотрел, как она плачет, а потом сведенными в судороге губами спросил:

- А ты знаешь, что я тебя сейчас убью? - И двинулся на нее.

Она его встретила в национальной позе - руки в боки.

- А кто ты, собственно, такой, чтобы мне угрожать?

- Я твой мужчина.

- С какой это стати?

- Потому что ты со мной спишь. Только не говори, что для тебя это - раз плюнуть. Определись, с кем ты хочешь быть, со мной или с этим...

- Сам определись сначала.

- За меня можешь не волноваться. А ты подумай и скажи. Если со мной, то чтобы я твоего Джокера здесь не видел, а если с ним, то я все равно добьюсь своей цели.

- И что же за цель?

- Непонятно?

- Не представляю себе.

- Так зачем же тогда все это? - Драматично воскликнул он и стал трясти ее за плечи.

- Не знаю.

- А кто знает?

- Отпусти меня. Уходи, и чтоб я тебя больше тут не видела!

- Ты уверена?

- Я так хочу.

- Хорошо. - Он повернулся спиной и очень медленно, нарочно хромая, пошел к двери. Она осталась сидеть на диване. Пельмень громко стал надевать туфли. Танины слезы потекли быстрее. Он взгромоздил на плечи звякающий рюкзак, открыл дверь и вышел, громко ее захлопнув. Татьяна метнулась за ним, с намерением его догнать и вернуть, но тут в дверь позвонили. Она молча открыла.

- Дубль второй. Здравствуйте, я ваша тетя. Я к вам приехала из Бразилии. А почему ты плачешь? Кто тебя обидел? Скажи, я ему пасть порву, моргала выколю, уши на затылке завяжу!

- Был тут такой. Пельменников. Страшно невоспитанный тип.

- Ага! Сейчас я его поймаю! - И не успела она понять, что происходит, как Пельмень опять хлопнул дверью . Она ждала, ждала, а он не вернулся. К вечеру у нее чуть мозги не расплавились. Не выдержав пытки, она позвонила Джокеру и спросила, как же так, ты, гад такой, хотел отрешиться от мира, бросил меня и стал бегать за этой фитюлечкой.

- Мир -это нуль. - Ответил мудрый Джокер. - Я оставил тебя. Ты нашла другого. Он оставил ее. Ты оставила меня. Она нашла меня. И что же я, должен был упереться лбом и оставить всю эту систему неуравновешенной? Тогда никакой монастырь не поможет мне избавиться от этой кармы, хотя я все еще туда собираюсь.

- Подумай хорошенько. Может, именно эта фитюлечка и есть твоя судьба.

- Если без иронии, мне самому так кажется. Не то, чтобы я хотел связать с ней всю жизнь, но как-то косвенно... ах, ну что объяснять! Сами скоро увидим.

- Так надо, наверное, поторопиться с разводом.

- Это была твоя мысль. Я вообще не хочу разводиться. Просветленный должен иметь жену и общаться с ней как с сестрою.

- Тьфу на тебя!

- Вот видишь. А она мне в рот смотрит.

- Понятно. И что она по поводу зуба, не спрашивает?

- Смешно, но кажется, она ничего не заметила.

- Не заметила, что у тебя зуба нет? Да как же вы тогда целовались, извини за подробности?

- Я вовсе не так виноват, как ты думаешь...

- Ну, тогда я вообще ничего не понимаю в ваших отношениях.

- Куда тебе.

- Ах, так...пик! пик! пик! пик!

А Пельмень пришел домой и очень плотно поел. Мама сидела напротив него, подперев щеку ладошкой, а потом вставала и накладывала, накладывала, накладывала...



Пельмени по-киевски.

В книге " Приятного аппетита" , написанной некогда Гюгтером Линде и Хайцем Кноблохом, речь идет о сибирских пельменях. Но за ними следует рецепт котлет по-киевски. Это дает мне право предположить, что пельмени в Киеве - явление инородное, хотя распространенное повсеместно. Сравнивая пельмени с котлетами по-киевски, понимаешь: в современном мире легче устроиться пельменям. Конечно, у них есть своя технология приготовления. Кто-то удосуживается смешать муку, яйцо, воду и все это посолить. Потом из этого теста вырезать кружочки, положить туда начинку и даже слепить края. Кто-то пропускает через мясорубку сырое мясо и лук, чтобы сделать эту самую начинку. Но эта технология нас мало интересует. Потому что, как справедливо указано в "Книге о вкусной и здоровой пище", в продаже всегда имеются готовые пельмени, приготовленные из самых лучших продуктов. Бездушные машины каждый день с упорством слонодятлов, штампуют пельмень за пельменем, пельмень за пельменем. А мы - неумелые, ленивые, равнодушные хозяйки радостно покупаем эти пельмени, с размаху бултыхаем их в пересоленный кипяток и варим 5-6 минут. Вернее, время мы засечь, как правило, забываем и ориентируемся на внешние факторы: кипение, всплывание, разваривание и расклеивание. Понятное дело, внешность бывает обманчива. Пельмени могут вовсе не всплыть, потому, что они слиплись и приклеились ко дну кастрюли. Пельмени могут расклеиться не потому, что они уже готовы, а потому, что их не заклеили или просто из-за нюансов своей физиологии. Но все это не так страшно. Недоварившиеся пельмени можно сунуть в СВЧ-печь или пожарить на сковородке с луком и томатной пастой.

Хозяйка вправе собой гордиться, если пельмени у нее выглядят молодцами и не нуждаются в косметическом ремонте. Она гордо выставляет их на стол в глубокой тарелке, полив горчицей, смешанной с уксусом (лучше виноградным). Иногда она варит бульон с пельменями, что еще проще, но по-моему, совсем уж несъедобно.

Но мы, киевляне, похожи на наши одноименные котлеты. Поэтому иногда создается впечатление, что киевлянин состоит из: 160 г куриного филе, 80 г сливочного масла, 1 яйца, 50 г панировочных сухарей, некоторого количества смальца, 300 г картофеля и одного стакана зеленого горошка, соль по вкусу. И что тебе самой придется удалять кожу с куриной грудки, вырезать филейные части с косточками, удалять сухожилия, делить каждый кусок мяса на два. Потом внешний кусок отбивать колотушкой, в середину класть кусок сливочного масла, все заворачивать в меньшую филейную часть и скреплять края. Мясо солить, обмакивать в единственное яйцо, валять в сухарях, снова макать в яйцо и снова валять в сухарях. Несколько минут жарить в сильно разогретом жире и затем на пару минут - совать в духовку. Все это нужно проделать не иначе, как прямо перед подачей к столу на поджаренной гренке, вместе с картофелем фри и зеленым горошком. И вот, когда вы все это проделаете, и ваша Великая Мистерия увенчается успехом, вы поймете: а) что это гораздо вкуснее пельменей и б) что надо искать спонсора и ужинать в ресторане.

Но чем ублажать тупого самодовольного спонсора и чем каждый раз перед ужином совершать тринадцатый подвиг Геракла, лучше пожарить галушки на сале. Когда же наконец наш отечественный производитель додумается наладить производство галушек, чтоб уж ничто больше нам не могло напомнить о перспективе совершить невольный вояж в Сибирь?



Глава 11. О ДОБЛЕСТИ, О ПОДВИГАХ, О СЛАВЕ...

- Сегодня, как и было обещано, мы будем писать классное сочинение на одну из следующих тем. - Татьяна Дмитриевна расправила крылья доски и указала на заранее написанные ею темы.

- Времени мало, советую сперва продумать план и не лезть в дебри. Минимальный объем - полторы страницы. Помните о грамотности, ее я тоже буду оценивать. И еще, не впадайте в сталинскую патетику, это никому уже не надо. С вопросами тихонько подходите ко мне. - Она села и принялась листать журнал. Ученики, во главе с Пельменем, раскрыли тетради и стали разглядывать потолок.

"Ага", - думала учительница, листая журнал: "С начала года, похоже, Пельменников больше всего пропустил именно моих уроков. Кроме суббот, у него до болезни нет больше ни одной "н", а сейчас я единственный преподаватель, который не наставил ему пятерок. Неужели он такой умный?". И она с уважением и нежностью поглядела на Женю, но увидела только гладковолосую макушку и нос, почти уткнувшийся в тетрадь. Но тут незапно (прошу разрешения и далее употреблять это слово по-пушкински, уж очень большое удовольствие мне это доставляет) с места поднялся Даниленко и, подойдя к столу, тихонько спросил:

- А в стихах можно?

- Как, вы пишете стихи?

- Да.

- Если вам действительно легче писать в стихах, то, конечно, пишите. Но лучше бы стихи отдельно, а классную работу - отдельно. Зачем усложнять себе задачу?

- Мне все равно. Могу и прозой. Я думал, в стихах будет лучше... Не все ведь могут ...

- Вот что. Давайте вашими стихами позанимаемся в частном порядке. Если вам интересно, принесите что-нибудь, и мы побеседуем. Не могу же я оценивать поэзию по пятибалльной шкале.

- Разумно. - И он отправился на место.

Так пролетел урок. Звонок всуе пронесся над страшно занятыми людьми. Лишь пятеро, сдавшие работы заблаговременно и успевшие даже упаковаться, встали и двинулись к выходу. Остальные писали, причем непрерывно и со страшной скоростью. Через пару минут стали врываться ученики из другого класса и подгонять неуемных "писателей". Одному Пельмень дал по шее. Тот взял у его соседки (совершенно бесцветной девочки с математическим уклоном) пластмассовый пенал с линейкой и смачно стукнул его по лбу. Разъяренный Пельмень дописал предложение, встал и схватил наглеца за ворот. Соседка Оля забрала свою собственность и стала ею дубасить чужака куда попало. Тогда Евгений разжал руки и враг отступил, ругаясь со всем юношеским пылом: громко, грязно и монотонно. Напоследок он даже плюнул. Пельмень опять вспылил и погнался за хамом, но стукнулся больным коленом об парту и выругался сам, весьма талантливо. Вернулся на место, собрал вещи, с тетрадкой в руке подошел к Татьяне, пронзительно поглядел, сдал работу, кивнул головой и ушел. Так она завладела его сочинением.

"О доблести, о подвигах, о славе..." (А.Блок)

классное сочинение

Каждый человек мечтает совершить в жизни героический поступок. И с юных лет он ищет возможности, как бы проявить себя и доказать свое достоинство. Поэтому не напрасно поэт Александр Блок так начал свое стихотворение о любви к женщине. Если мужчина не стремится к подвигам, а только ноет, то чего он может достигнуть? Такой он никому просто не будет нужен. Поэтому нужно стараться сделать что-то выдающееся и думать в первую очередь об этом, а потом уже о чувствах к прекрасному полу.

Нет, конечно, это не значит, что о любви надо забыть вовсе. Но если человек пережил душевную драму, как лирический герой стихотворения Александра Блока:

    Но час настал, и ты ушла из дому.
    Я бросил в ночь заветное кольцо.
    Ты отдала свою судьбу другому,
    И я забыл прекрасное лицо -

это еще не значит, что жизнь закончилась. Если он так подумает, то он просто недостоин жить. Существуют и другие сферы, которые помогут наполнить существование смыслом. Надо попытаться что-то изменить в себе и в своей жизни, чтобы не оказаться просто-напросто обыкновенным неудачником.

Сейчас все ругают деньги. Можно подумать, будто они действительно не нужны. Но ведь это реальная ценность, а не такая иллюзорная, как, например, любовь к женщине. Если тебе платят деньги, значит, ты делаешь что-то полезное людям. И я, например, не вижу никакой другой возможности достичь какого-то успеха и состояться как личность. Можно сказать, в нынешних условиях зарабатывать на жизнь - это и есть постоянный подвиг. Во всяком случае, это лучший способ удержать возле себя женщину, чем пытаться тронуть ее сердце мольбами: "Я звал тебя, но ты не оглянулась, я слезы лил, но ты не снизошла". Так бы оно и было. Эти вещи годятся для поэзии, но не в реальной жизни. Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда. И если ты об этом забудешь, то женщина тебе быстро напомнит. И сам же будешь виноват. Потому что надеяться на любовь, даже если она действительно есть, просто глупо. Никто никогда не видел, чтобы этот сперва может и приятный для тела самообман заканчивался чем-нибудь, кроме обид и унижений. Уж лучше обходиться собственными силами, но сохранить свободу и присутствие духа. Поэтому лирический герой правильно сделал, когда все-таки убрал со стола портрет лирической героини:

    Уж не мечтать о нежности, о славе,
    Все миновалось, молодость прошла!
    Твое лицо в его простой оправе
    Своей рукой убрал я со стола."

Быстро пробежав глазами сочинение (а оно было написано не самым ровным почерком, черным обильным шариком), Татьяна Дмитриевна вернулась и перечла все медленно, с зеленой ручкой в руке. Подчеркнула волнистой линией некоторые обороты, убрала пару запятых, а две поставила, украсила поля надлежащими птичками, вопросительными и восклицательными знаками. А в качестве резолюции написала: "5:4. Спасибо за собственные мысли, но разве стихотворение об этом?". Сложила тетради в специально принесенный кулек и отправилась в следующий класс. Но все время думала, на что намекал Евгений своим сочинением, на нее, или на свою неудачу с Наташей. И ей пришло в голову, что он все же пропускал чужие занятия, раз умудрялся ходить на уроки в 11А. Наверное, другие преподаватели не отмечали его отсутствия, чтобы не объясняться потом с директором.

На одной из перемен Татьяна увидела в коридоре Пельменя в обнимку с Наташей, как ни в чем не бывало. И ей пришлось беседовать с Игорем Сергеевичем, молодым, приятным, но начинающим уже лысеть, преподавателем физики. Как и все физики, начиная с того же Джокера, который полтора курса проучился на физфаке, он питал к Тане большую симпатию и всеми правдами и неправдами стремился оказаться рядом. Так они и ушли вместе.



* * *

Но как только Татьяна вошла в квартиру, зазвонил телефон.

- Привет, ты одна?

- Да...

- Я сейчас приду.

- Но, Женя, у меня ведь гора тетрадей.

- Значит, ты совсем не хочешь меня увидеть?

- Если мне память не изменяет, я тебя сегодня видела в школе.

- И что, тебе этого достаточно? Мне, например, - нет.

- Незаметно было.

- Если ты намекаешь на Наташку, то это же формальности. Она мне ничего не говорит, я - ей. Тебе надо, чтобы все знали правду о моих личных делах?

- Нет, я только сама хочу знать эту правду.

- Так я сейчас приду.

- Зачем?

- Не задавай дурных вопросов. - И он повесил трубку. Но тут же телефон зазвонил опять.

- Алло, Танюшечка, солнце мое, ты сильно занята сейчас?

- Ко мне должен прийти один человек. -Надо думать, Маричка опять поссорилась со своими родителями.

- Надеюсь, не Джокер?

- Нет.

- Ну ты даешь! Симпатичный? А Джокера - в отставку? Правильно. Так я вам, наверное, помешаю...А что же мне делать?

- А что у тебя, опять дома проблемы?

- Ой, и не говори. Творят со мной что хотят. Все вокруг них аж лётает, как полтергейст. Вот письмо опять, красавцы мои, распечатали, а потом стали нотацию читать. Дескать, почему ты нам не сообщила, что тебя изнасиловали? Ну я, конечно, тоже не сдержалась, сказала все, что о них думаю и об их методах воспитания...сами торчат в Василькове, и сами же удивляются моему нравственному облику. А мне, чтобы из дому выйти, надо контрацептивы принимать.

- Ну тогда, наверное, приходи, только...

- Ой ты, смешная! Об чем разговор? С кухни и носа не покажу. Жди часа через полтора. Чао бамбино.

- Чао.

Таня медленно повесила трубку и застыла на одной ноге, не то, чтобы как курица, но как птица очень на нее похожая. И вновь раздался звонок. Но Таня, наверное конспирации ради, стала говорить по-французски, временами переходя на английский. У нее при этом был вполне осмысленный вид, она даже временами издавала довольные и недовольные восклицания, а то и заливалась смехом. Она явно кокетничала, и если бы эту сцену увидел Пельмень, ему бы опять захотелось ее убить за эти сияющие глаза, капризные лепечущие губки и быстрый розовый язычок, бойко отсчитывающий непонятные слова.



Глава 12. ТИХО, МАХА, Я - ДУБРОВСКИЙ

Еще бесстыжий румянец не сошел с ее щек, как явился Евгений. Он вынул из-за спины розу, видимо, засунутую до этого за пояс вроде хвоста. Поздоровавшись, он схватил Таню на руки и потащил в спальню, так что она, с цветком в руках, в самой беззащитной позе оказалась распростертой на незастеленной кровати, но когда Пельмень возжелал плюхнуться сверху, между ними успела затесаться Эмма, которая отрывисто мяукнула и укусила юного любовника за палец. Он взял ее за заднюю лапу, потом за шкирки и понес в ванную. Таня встала, перевязала пояс на халате, взяла вазу, сунула туда розу и отправилась на кухню. Воды не было. Обиженная кошка вскочила на кухонный подоконник и принялась вылизываться, не пострадав, но натерпевшись страху. Украсив розой стол, хозяйка все же решила поставить чайник, но он оказался совсем пустым. Она достала из щели между плитой и стенкой пластмассовую бутылку, налила воды в вазу, в чайник. И услышала, что в дверь звонят. Кинулась к двери, удивленная, что по дороге ей нигде не встретился Пельмень, и впустила в прихожую чем-то весьма довольную Маричку, которая тут же смачно ее поцеловала.

- Ну что, он уже здесь?

Таня с отсутствующим видом кивнула. Маричка с кульком проследовала на кухню:

- Он там?

- У нас воды нет.

Маричка открыла холодильник, поставила туда продукты, зажгла огонь под чайником и накрыла его крышкой.

- А твой...знакомый будет чай или кофе? У тебя кофе не кончилось? - Маричка двинулась в комнату, Татьяна - за ней.

- Нет, Джокер, правда, недавно полбанки выкушал за три дня, но кроме него ведь... - Девушки увидели, что в комнате никого нет. Это их несколько смутило, но оставалась надежда, что Пельмень как раз в туалете. Правда, если так, то он несколько там задержался, что характеризует его не с лучшей стороны. Действительно, где ж видано, чтобы романтический любовник столько торчал в этом месте! Прошло несколько времени, чайник вскипел и "самообслужился". Маричка стала проявлять признаки нетерпения.

- Да что ж он, через балкон, что ли, выскочил? Я ему лью чай, а он пусть как хочет.

- В принципе, мог. Сначала - к соседям, а там сейчас никого нет, а потом - через их квартиру...

- Вот странный. Зачем? Съем я его, что ли?

- Он же не знал, кто это. А вдруг - Джокер.

- Он что его, боится, что ли?

- А если не Джокера, так других наших общих знакомых. Мало ли кто мог прийти.

- Так он, значит, мог и в квартире спрятаться. В шкафу, например, или под диваном.

- Но это же детский сад!

- А что он у тебя, сильно старый?

- Я бы не сказала. Скорее, наоборот... Ну, идем его поищем, что ли.

- Сама ищи. А я тут посижу. Что ж я, чужого человека, неизвестно кого...

Татьяна Дмитриевна нерешительно вошла в комнату. Заглянула в шкаф, под диван, вышла на балкон, хотя он отлично просматривался из комнаты.

- Женя, выходи.

Квартира безмолвствовала. Одна комнатка, маленький коридор, туалет и ванная, - где ж тут прятаться? Глянула в коридорный шкаф, в тумбу для грязного белья, в кладовку, куда не то, что человека, пылесос трудно было засунуть, столько там было Джокерского художнического мотлоха; в туалетные антресоли, встала на четвереньки и сунула голову под ванну. Напрасно. Его там не было, а других укромных мест Татьяна и представить себе не могла.

- Нету. - Сообщила она Маричке.

- Вот же... а какой он хоть был, а? Как зовут? Где вы познакомились?

- Ну, зовут его Евгением.

- Совсем неплохо...Фамилия не Онегин, случайно? После Вяземского как раз то, что надо.

- Нет, другая.

- И кто же он по гороскопу?

- Мутант. Девьи Весы. И обезьянка, как Джокер.

- Тянет тебя на них, видно, на этих обезьян-мутантов. А как Весы с Козерогом, дружат?

- Если он Дева, то все нормально, а вот насчет Весов мнения расходятся. Но пишут, что у Весов...ну... хорошие возможности в сексе. Причем, одну женщину они платонически любят, а другую цинично используют. А совместить не получается.

- Ха! Это сто пудов. По крайней мере, насчет секса...

Но мы на этом месте прервемся, потому что таким образом они трепались часа два, и разговор их все труднее корректировать. В общих чертах, Маричка рассказала несколько пикантных историй, так или иначе связанных со знаком Весов. Татьяна имела, что им противопоставить, но продолжала молчать, потому что, в отличие от меня и своей собеседницы, она вовсе не была Львицей. А известно, что именно Львы, единственные во всем зодиаке, считают своим долгом информировать окружающих обо всех перипетиях своей и чужой сексуальности. Лев с удовольствием станет говорить о сексе даже в том случае, если он вовсе отказывается вести половую жизнь. И уж во всяком случае, он подробно отчитается о причинах, побудивших его принять столь непопулярное решение. Пока я знаю лишь один случай, чтобы Лев скрывал от общественности кое-какие интимные факты... то есть, чтобы он попытался это сделать... Все уже поняли, что я имею в виду Клинтона. И обратите внимание, как возмутилась общественность! Лев! Под присягой! Отпирается! Не признается в связи с собственной секретаршей! Не горит желанием поделиться впечатлениями!!! Как он ее тайно от всех в овальном кабинете! Ужас! Позор!!! Во что после этого можно верить??? Верить, конечно, нам уже не во что, но выводы сделать можно. Львы правильно делают, что живут всю жизнь, как под присягой. Потому что на каждого Льва найдется своя Левински.

Через два часа Тане и Маричке надоело торчать на кухне. Они перебрались в комнату, где на постели лежал Пельмень и безмятежно спал, очень мило подложив руки под щеку.

- Он? - Спросила Маричка, почтительно глядя на спящего.

- Уж слава Богу.

- Что он врет, его же тут не было!

- Женя, слышал, о тебе говорят. - Спящий издевательски захрапел.

- И не храпи в моей постели, не для того ты сюда пришел! - Пельмень повернулся на спину и мечтательно уставился на желтую матерчатую люстру:

- А зачем я сюда пришел? Во-первых, дамочки, это моя квартира, у меня ключ подошел. А во-вторых, я не Ипполит.

- Он что у тебя, ненормальный? - Шепотом поинтересовалась Маричка. Таня отрицательно мотнула головой. И сказала:

- Я оценила твою шутку. А теперь вставай. Ну что такое, в штанах, на постель...

- Ох, извини, в штанах больше не буду! - Он поднялся и подошел к Маричке, та попятилась. - Ладно, что юмора не понимаешь? Я Евгений.

- Мариша...гы-гы. - Он поцеловал ей руку и Маричка слегка приободрилась.

- Ну так что вы там, девчонки, чай пить собирались? Или, может, пора покушать плотно?

- Мы, вообще-то, только что перекусили, но если вы хотите... - Маричка старалась выглядеть очень культурной.

- Не надо было исчезать неизвестно куда. Я как последняя дура искала тебя по всей квартире. Где ты был? - Таня не церемонилась, Пельмень - тоже. Он двинулся на кухню.

- Подожди, пока я на тебе женюсь, а потом уже спрашивай, где я был. - Он подмигнул Маричке, мол, вот видите, и такие сцены я выдерживаю каждый день.

- А пока что, не забывай, ты хозяйничаешь в квартире моего мужа. - Евгений, тем временем, достал из кухонного пенала свой так и не выпитый коньяк.

- Девочки, предлагаю выпить за знакомство. - Не успела Таня отреагировать, как Маричка оказалась с налитой рюмкой в руках и глядела с надеждой. Они выпили.

- А почему вы бутерброды не режете? - Маричка кинулась к своему кульку, Татьяна продолжала стоять в позе напрасно ждущего Наполеона. Пельмень вышел в коридор и вскоре вернулся оттуда с килограммом яблок.

- И ты хочешь сказать, что это одногодок Джокера?

- Нет.

- А что ж ты насчет обезьяны?

- Да не та обезьяна, другая... - Тут как раз появился из коридора Евгений, и Маричка сделала непринужденный вид. Тане пришлось заняться принесенными фруктами. Пельмень пристально поглядел на работающих девушек и спросил:

- Марина, надеюсь, вы не собираетесь быстро уходить?

- Нет, она сегодня у меня ночует.

- Это правда?

- Да, - Ответила Маричка, раскладывая хлеб на блюде.

- Но у Танюхи ведь всего один диван. Где же вы будете спать? - Эта мысль до сих по еще никому не приходила в голову и в ней девушкам почудилось что-то опасное.

- Да уж как-нибудь разместимся. Раскладушка есть.

- А... раскладушка - это хорошо. Ну, мне пора...- И он повернулся, чтобы уйти.

- Куда же вы, а бутерброды? Ну, артисты!

- Ладно, съем бутерброд и пойду. - Все сели за стол, причем тронное место оказалось занято, и Пельменю пришлось пристроиться сбоку на табуреточке. Он выглядел довольно хмуро и кидал на Татьяну Дмитриевну голодные взоры. Маричка поняла неловкость ситуации и со свойственным ей тактом попыталась разрядить атмосферу.

- Евгений, а вы давно знакомы с Таней?

- Достаточно.

- А вы заметили, как она похожа на Татьяну Ларину?

- Да я сам, в общем, Евгений. Мне стесняться нечего.

- А мне показалось - Вставила Татьяна, - Что ты похож скорее не на Онегина, а на Германа из "Пиковой дамы".

- В картишки перекинуться любите? - Участливо спросила Маричка.

- Да нет, от старушек прусь. - Ответил Пельмень, как всегда, с достоинством. Таня под столом его лягнула. Разговор совсем не клеился. "Джокера бы сюда!" - Думали девушки. Незапно Евгений вытащил из кармана замусоленный спичечный коробок и радостно спросил:

- Как вы думаете, что здесь?

- Спички, наверное... - Предположила Маричка.

- Неправильно. Вторая попытка.

- Уж точно какая-нибудь глупость. - Раздраженно сказала Таня.

- Теплее. Третья попытка.

- Здесь, наверно... здесь, наверно... если таракан, то не показывай, я их страх как боюсь!

- Нет, недогадливые вы мои. У меня тут... вы знаете Джокера?

- Конечно, - Обрадовалась Маричка, - Кто ж его не знает!

- Так вот, это его зуб! - И он показал свой трофей. Это произвело не совсем хорошее впечатление. Опять повисла тягостная пауза.

- Ну, уж если вам и это не интересно, то я, пожалуй, пойду. - Его особенно никто не удерживал. Таня пошла его проводить, отсутствовала полчаса, вернулась с беспорядком в прическе.

- Ну что, проводила? - Укоризненное постукивание сигареткой по краю баночки. - Сколько ему лет?

- Уже восемнадцать. А что?

- Зря я на Джокера наехала. Он еще нормальный чемодан. Ляпнуть может, но хотя бы не прячется.

- Что ж ты хочешь. Женя ведь совсем маленький, он играется.

- А как он на тебя смотрит! Аж страшно! Он же тебя хочет!

- Конечно. А что плохого?

- Ну, я не знаю. Ты, конечно, родная, как хочешь, может, тебе такие нравятся, но я тебе говорю, что ты с ним натерпишься неприятностей. Где он взял этот зуб?

- У Джокера, а где еще?

- Как, он что, дрался с ним?

- Просто Егор укусил его за колено... И зуб там остался. Потом, наверное, хирург...

- Я так понимаю, что нормальные люди тебя просто не прикалывают. Зачем Джокеру надо было кусать его за колено? Он что, совсем, что ли?

- Да он нечаянно...

- В общем, так. Джокеру своему сделай прививку от бешенства. Этому щенку породистому - тоже. А сама иди за Рено, номальный ведь чувак, не кусается, штаны только ему погладить - и все.

- Я подумаю.

- И не думай даже! Нет, как вспомню, Джокер-то на свадьбе: "Пушкин", - видите ли: "это же Майкл Джексон русской литературы". Маман чуть со стула не брякнулась. "Так выпьем за то, чтобы у каждого в душе зацвел старый кактус!" .

- Но Рено ведь тоже, ты вспомни: "Почему-то когда я говорю, что живу с шотландцем, все думают, что я гомосексуалист".

- Родная, я всегда говорила. Мужики как понапиваются - все голубые. Без разбора национальностей. Выпьют - и давай по углам зажиматься. Думаешь, им бабы нужны? Ничего подобного. Зенки зальют - и вперед... Когда хоть он звонил?

- Сегодня. - И Татьяна загадочно улыбнулась.

- Видишь, значит, не шотландцы ему нужны.



Продолжение
Оглавление



© Евгения Чуприна, 2000-2019.
© Сетевая Словесность, 2000-2019.






(WWW) полная версия материала
[В начало сайта]
[Поэзия] [Рассказы] [Повести и романы] [Пьесы] [Очерки и эссе] [Критика] [Переводы] [Теория сетературы] [Лит. хроники] [Рецензии]
[О pda-версии "Словесности"]