Словесность 


Текущая рецензия

О колонке
Обсуждение
Все рецензии


Вся ответственность за прочитанное лежит на самих Читателях!


Наша кнопка:
Колонка Читателя
HTML-код


   
Новые публикации
"Сетевой Словесности":
   
Андрей Баранов. В поисках свободы и покоя. Стихи
Дмитрий Гаранин. Оптическая песнь. Стихи
Алексей Ланцов. Шаблон разрыва. Стихи
Максим Матковский. Спасибо за блинчики, сестра. Стихи
Дмитрий Ратников. Прилив. Стихи
Вероника Сенькина. Стихотворения.
Андрей Бикетов. "Сумеречная" итальянская поэзия Переводы
Ростислав Клубков. Утренняя заря. Рассказ
Михаил Ковсан. Туманный Сизиф. Рассказ
Алексей Смирнов. Бутман и Гробин и Эхстрим. Рассказы


ПРОЕКТЫ
"Сетевой Словесности"

Книжная полка

[18 февраля]  
Вячеслав Тебенко. На своей стороне - СПб, Союз писателей Санкт-Петербурга, 2019.
Участники знаменитого лыжного рейда Тойво Антикайнена, герои и гордость Красной Армии, спустя пятнадцать лет после похода становятся "предателями", "шпионами" и "вредителями", как и десятки тысяч других военнослужащих. Не желая покорно ждать своей участи, спасая себя и семью, Эйнари Хейкконен решается на отчаянный побег из Советского Союза в Финляндию. Оказавшись в положении беглеца-нелегала, бывший командир РККА становится трофеем для конкурирующих спецслужб. Лавируя между чувством самосохранения, присягой, обстоятельствами и собственной совестью, герой книги пытается начать новую жизнь. Но уже через два года он попадает в водоворот событий Зимней войны. Плечом к плечу с бывшими вра-гами Эйнари защищает Суоми, сражаясь с теми, кого он по-прежнему считает товарищами. Сможет ли герой окончательно решить, на чьей он стороне?






КОЛОНКА ЧИТАТЕЛЯ
ЧИТАЕМ:  Геннадий Нейман. Стихи



Татьяна Пухначева

О трех стихотворениях Геннадия Неймана

    ***

    Взгляни - я отражаюсь в зеркалах,
    Ступени скрипом повторяют имя,
    Я соком рвусь в оттаявших стволах
    Нагих берез под окнами твоими.
    Я росами рассыпан по лугам,
    Грозой напоминаю о ненастье,
    И псом бездомным жмусь к твоим ногам -
    Заметь, запомни, подбери на счастье.
    Беспечным маем, сирым ноябрем
    Я - эхо голосов в пустой квартире...


    Ты мной к любви на жизнь приговорен,
    А я тобой - на мир и иномирье

Какой странный ускользающий стих!

Попытаемся "поймать" его и понять то, что написано между строк.

"Взгляни - я отражаюсь в зеркалах". Обратите внимание, автор не смотрит на себя в зеркало, он в нем только отражается. И нам предлагают взглянуть не на самого человека, а лишь на его отражение. Встает перед глазами неясная, колеблющаяся тень и сразу расплывается в пространстве стиха. То ли она есть, то ли ее нет, а может это и не одно отражение, а целая их череда. Зеркало всегда имело репутацию очень опасного предмета, и недаром его используют, например, для того, чтобы узнать будущее при гадании. Издревле колдуны и маги с помощью зеркала переходили в иной мир, именно поэтому его принято закрывать, когда в доме есть умерший. Ведь зеркало позволяет проникать в дом потусторонним силам. Да не они ли и показались в этом отражении?

"Ступени скрипом повторяют имя". Ступень скрипит под ногой, но опять никого не видно. Под чей же ногой она скрипит? Кто произнес имя, которое она повторяет? Имя связано с очень важными, сакральными вещами. Произнесение имени дает власть над его обладателем. Как раз поэтому, чтобы не произносить настоящее имя, давали всевозможные клички и прозвища. И опять возникает вопрос, а чье имя произнесено?

Самого имени не было слышно, его только повторил скрип ступени. Повторил очень неясно и искаженно (это же скрип!). А ведь это те самые зазеркальные обитатели, вдруг заговорили! Мы не можем услышать, что они произнесли, но ступень под ногой выдает их чужое присутствие. Ну, а чье имя произнесено, пока остается загадкой.

    " Я соком рвусь в оттаявших стволах
    Нагих берез под окнами твоими. "

И снова появился сакральный символ - береза. Береза считается священным деревом, она оберегает и защищает. Наши березы, которые живут в стихе, не могут этого сделать, они заблокированы и почти бессильны. Они обнажены, их стволы только что были заморожены.

Холодно что-то в этом стихе и неуютно. Я бы сказала даже безнадежно неуютно. И опять кто-то рвется наружу и пытается проникнуть в эту жизнь. Но этот кто-то жестко ограничен рамками ствола березы. А ведь и в предыдущих строках он же был ограничен рамками зеркала...

    "Я росами рассыпан по лугам,
    Грозой напоминаю о ненастье,
    И псом бездомным жмусь к твоим ногам -
    Заметь, запомни, подбери на счастье. "

Следующий образ - роса. Холодные мелкие капельки росы порождает только время сумерек, момент перехода от ночи ко дню. Иногда, но реже, роса появляется во время перехода от дня к ночи. Но и то, и другое время это очень неустойчивое, неясное, колеблющееся состояние природы. Это время наиболее опасно, так как внешние (потусторонние) силы наиболее сильны. Роса - это снова их знак.

Холодно...

Холодом веет и от грозы. Но гроза тоже какая-то бессильная, она в состоянии только напомнить. Холодно бездомному псу. И он бессильно и почти безнадежно прижимается к ногам. Даже неясно, есть ли он вообще, его ведь еще не заметили, не запомнили... Все снова колеблется, снова то ли есть, то ли нет.

    "Беспечным маем, сирым ноябрем
    Я - эхо голосов в пустой квартире..."

И опять, не звуки, а лишь эхо, не настоящая наполненная жизнью квартира, а только воспоминание о ней. Нет ничего печальнее пустого жилья, которое оставили его обитателей, и жизнь замерла. Только эхо мечется от стены к стене, бессильно пытаясь выбраться. Ну, а сирый ноябрь уже даже и не нуждается в комментариях после всего сказанного.

Если собрать все образы воедино, то возникает чудесная загадочная картинка. В ней всё и вся прячутся, скрывают свое присутствие. Это странный искаженный мир, мир потусторонний, который пытается прорваться в явь. Но попытки эти тщетны, так как эти чужеродные силы постоянно натыкаются на ограничивающие их рамки, Они слишком слабы, обескровлены и холодны, чтобы преодолеть их.

А загадка произнесенного имени пусть так и останется неразгаданной, ведь даже искаженный мир без загадок ужасно пресен.



И еще одно стихотворение, на самом деле очень близкое к первому по образному ряду.

    Диптих
    Мотив измены. Ночь

    Мотив измены. Под скрипичный ключ
    созвучия ложатся диссонансом -
    играет полночь - время декаданса.
    Мед прошлогодний сахарно-тягуч,
    как и слова, забытые небрежно
    на смятой и несвежей простыне.
    Фонарь луны в распахнутом окне -
    он равнодушен и к святым, и к грешным -


    касаясь пальцем света - белых стен,
    рисует колдовские пентаграммы.
    Фантазии дневной и скучной драмы
    играет полночь на мотив измен
    под хор цикад, неумолчно-трескучий,
    вершат ночные бабочки полет,
    и рассыпает пригорошни нот
    безумный дирижер - великий Случай.

    Белесых облаков кордебалет
    летит за ветром перелетной стаей.
    Какая полночь! - От любви шальная!
    Мотив измены. Вкус измены. Цвет..

Неприятно громкое сочетание звуков первых трех строк, особенно второго предложения. Это предложение так скрипит и свистит! Как скрипка в неумелых руках ученика. Это не спокойная величавая и звездная полночь, а что-то искаженное, дергающееся, взвизгивающее.

И сразу другая крайность - мед. Тягучий, приторный - какое медленное липкое движение! Нечистый, неправильный, прошлогодний мед, это что-то притворяющееся медом. И слова липкие, тягучие и ненужные, притворяющиеся словами. И вот довольно успешно создано ощущение чего-то надоевшего и скучного. Эти строки заполнены болезненной и искаженной жизнью. Она очень слаба и вся в прошлом: слова забытые, простыня несвежая, мед прошлогодний...

Какая резкая грань между внутренним и внешним миром. Там, за распахнутым окном далекая, холодная и чистая луна. Но она бесконечно далеко. Создается сильный контраст с душноватым и тусклым внутренним пространством комнаты (белый лунный свет, белые стены - несвежие смятые простыни). Как правило, пространство комнаты или дома толкуется как внутренний мир данного человека.

Холодный отстраненный взгляд луны, небрежная ее ласка, и странные сплошь эротические символы (палец света, касание и т. д.).

Кажется, опять и в этом стихе возникают какие-то внешние, потусторонние силы, пытающиеся проникнуть в наш мир. Действительно, с самого начала им весьма успешно удается подчинить себе ту самую дерганную и скрипящую музыку первых строк. А возможно это и сразу была их музыка, так сказать, предвестник.

При ярком свете луны таинственная полночь разыгрывает спектакль. Но что это может быть за представление, да и есть ли хоть доля правды в этих фантазиях. При светы луны все так обманчиво, искажено и заколдовано.

Даже хор цикад, сопровождающий этот спектакль всего лишь фантазия. А вы знаете, что настоящие цикады поют только при ярком солнечном свете. Кто же маскируется здесь под цикад?

Все летит и рассыпается, бабочки-валькирии, безумные облака, брызги колдовской безумной музыки. Да это же он, вот он уже и тут, потусторонний мир! Это его шабаш, он прорвался внутрь комнаты и закрутил все бешеным вихрем.

И, увы, умчался прочь.

Опять почти те же образы, что были в предыдущем стихотворении. Я могу только повторить - странный искаженный ускользающий мир отражений.



И несколько мимолетных мыслей об еще одном стихотворении Геннадия Неймана.

    Нау форева

    Кафе одноразовых встреч
    на улице голых осин
    блестя позолотой дверей всегда открывается в срок.
    Здесь каждый десятый - Пилат,
    и каждый четвертый - Пророк,
    и бляди с глазами мадонн,
    и все ожидают мессий.
    Насыпан за городом холм.
    Готов свежетесаный крест.
    Апостолы шумной толпой.
    В достатке идейных Иуд.
    Но что-то не так в небесах - мессии никак не придут -
    у Бога другие дела,
    он к нам потерял интерес.
    Присядем за крохотный стол
    с навечно хмельным трубачом,
    нальем совиньон или брют в звенящие льдом баккара,
    забудем пришедших сейчас - помянем ушедших вчера,
    и месяц за сонным окном сыграет нам блюз...
    Ни о чем... ни о чем...

Сразу с первых строк звучат сильнейшие мотивы несуществования, лживости и искусственности. Одноразовый мир, позолоченные двери, голые осины. И в следующих строках это только усиливается. Глаза мадонн совсем не у мадонн, лживые Пилаты и пророки. И холм, и крест выглядят игрой, театром. Вот и Бог потерял к этой пьесе интерес. Пьеса - длиною в жизнь, не так ли?

И моментально - стремительное самоуничтожение. Не сядем, а всего лишь присядем, на минутку; не за настоящий стол, а за крохотный (уж не на трех ли ножках?) "... нальем совиньон или брют в звенящие льдом баккара..." - боже, какая хрупкая, изящная и слабая, совершенно эфемерная строка. И заметьте, холодная. Но ведь и в предыдущих строках уже запахло вечностью, а вечность это холод и неподвижность... И в том, чтобы забыть сейчас и помянуть ушедших (поминают, обычно мертвых) снова вечность и неподвижность. "Не к ночи упомянут будь..." - почему-то сразу приходит в голову. В подлунном застывшем мире и музыка блюза застыла...



Обсуждение