О ЗЕМНОМ И ЧУДЕСНОМ
У человека словно бы есть выбор, и это его счастье и его свобода. Но бывают случаи, когда двое должны выбрать сходно, а один принимает иное решение, и в таком случае именно наличие выбора разрушительно для нескольких. Если Бог дает, то он дает щедрой рукой, не копейничает, он не ростовщик в лавке, который дал и вскоре обратно десятикратно взял. Такой дар проявляется и сопровождается во всем – в чудесно устраивающихся обстоятельствах, в сопутствующих людях: "Он все сделает свободно, что другие не смогли...", и очевидцы теряют слова и все их убеждения, представления, ценности. Тщательно накапливаемый и переплетаемый опыт рушится в одночасье, потому что чудо опровергает земной строй, и потому в какой-то степени даже сокрушительно, ибо необъяснимо, "абсурдо". Но что, если в этой цепочке вдруг окажется тот, кому чудо... не нужно, кто не заинтересован в даре? Как это может быть – такое дают, а человек говорит: не хочу ни памяти, ни имени, хочу, чтобы меня оставили в покое. Это ведь тоже его выбор, именно Бог дал ему его. Но, возможно, это то, что еще труднее принять окружающим – как, почему, ты что, с ума сошел? Не сошел, а просто не хочу. Вот то, что действительно поражает, может, даже больше, чем чудо.
Одна актриса сказала, что иногда милость Бога именно в скудности – неодаренность и непригодность к мирскому подвигает человека на духовный путь. Однако и дар Бога человеку – "неостановимо хлещет жизнь": если это любовь, то она не только нечто условное, но и телесное пиршество; если дитя, то это крупное, характерное дитя; если материальные блага, то это не две ломаных табуретки в приданое. И уж конечно, подарки только начинаются, и все же не всякая спина может это унести, как оказывается. Бог не материален, и потому материальное лишь прилагается к основному, дарам более сложной природы – красоте, уму, дарованиям, индивидуальности, и все, кто служат чуду и его участники, на них тоже распространяется этот свет. Словно небо открылось и все блага изливаются в том месте, где произошел разлом. Постепенно это расхождение затягивается, как родничок младенца, но след остается. Это можно назвать явлением зримым, хотя не все понимают, что именно они видели, но все ощущают нечто. Конечно, чудо бывает и другой природы, сокровенной, как написанные в тайне гениальные строки, открытые много лет спустя, например, но это реже – куда чаще Божественное явно и ясно даже простому глазу.
Этот опыт показал мне, что совершенство на самом деле устроено естественно и просто, "оно само", это не некая сложная, годами обтачиваемая искусными мастерами конструкция, которая постоянно рассыпается. Более того, чувство естественности, что это именно так и должно было быть, и никак иначе, как на лице два глаза, как любовь между двумя сердцами, как у дома есть и сад, и огород. Напротив, если один глаз, если один любит, а другой просто садист и так развлекает себя, если родители отдают дитя старой бабке, потому что им оно ни к чему – вот искажение, вот неправильность. Но в мире куда больше искажения, а то, что словно бы "камертон", встречается столь редко, что, казалось бы, должно шокировать. Однако по чувству совершенной органичности происходящего, простоте его ты понимаешь, что это чудо. Иными словами, не ощутив ничего экзотического и невероятного, ты и распознаешь по этому, что именно созданное Богом, совпавшее – парадоксально и так просто, словно весь мир таков, и так невозможно, словно этого не может быть ни в какой Вселенной. Неверно говорить, что у всего своя цена, вернее бы – у всех свой выбор. Конечно, чудо разрушает и как бы затапливает маленькую рациональную жизнь вокруг, то, что мирское, что людское, возможно, неплохое, но от выживания, от кропотливого труда. Оно так огромно, что даже не из дурного намерения, но из самого факта своего размера может разрушить тех, кто не готов принять его факт, как чиновник, не смогший принять факт существования в природе жирафа.
Может быть, поэтому чудо не должно быть явлено тому, кто не готов, кто захлопнется поскорее в своем углу и скажет: ничего не вижу, ничего не слышу, у нас тут тихо и темно – это тоже право человека. Только с годами понимаешь, как много разных прав содержит в себе одна простая заповедь о наличии выбора. Но вообразите, к примеру, ситуацию, когда прекрасная, насколько только возможно, девушка, одаренная всеми дарами, говорит своей матери годы спустя – я хочу скрыть себя под черным покрывалом, чтобы мир не видел мою красоту. Он не достоин моих талантов, я увидела людей и поняла, что они недостойны того дара, что идет к ним через меня. Я увидела мужчин, которые смотрят на мою красоту с низменными мыслями, а не получив желаемого, обесценивают меня или смеются, они мстят мне за Божий дар. Увидела женщин, которые не восхищаются, а ненавидят, и они предпочли бы, чтобы прекрасного в мире не было вовсе, тогда, может, взглянут и на них. Увидела корыстные мысли и истинное лицо тех, кто ложно выставляет себя моими друзьями или притворно говорят: "Ты ничем не лучше нас, твоя красота – тоже своего рода уродство, неестественность" или "Ты красива лишь снаружи, а внутри пуста и мало чего стоишь". Даже и те, кто сначала кажутся достойными, они со мною за мою красоту, одаренность, богатство, их влечет моя земная часть, возможности, но кто из них любит меня душой? Неужели не осталось человека? Лучше б я родилась без красоты и ума, без талантов и богатства, но меня любили бы за то, что я есть, за мою душу, а ее никто и не видит.
Придумывают меня, думают, я нечто невероятное, а может, внутри я в чем-то обыкновенна, и что они испытают, если вдруг откроют это – что я люблю гулять в лесу, люблю фиалки, хлеб с молоком, что я не живу на золотом облаке? Люди – это то, чего я не хочу. И они думают – я всюду и вся так совершенна. А чуть они увидят, что я дочь земных отца и матери, что я тоже бываю и несдержанна, и резка, переменчива, что я не ангельская личность, тотчас они уже не готовы: их сердце разбито, кукла сломалась! И достойного я не встретила – так нет им ничего!" Что же должна ответить в таком случае мать? "Дитя мое, забудь о них, живи для меня, для себя! Пусть для меня и для тебя самой цветут твои цветы, пусть в сокровенности, но это будет! Разве не ради этого все было, разве такое происходит не однажды во Вселенной?" И тогда выбор уже не у матери, а у дочери, мать хотела бы выбрать еще раз, но нельзя выбрать за другого, и так один человек решает за весь род. Что же решит она? Скажет: "Да, пусть все цветы цветут, и я буду всеми силами взращивать их, пусть не для людей, уже не способных оценить что-то подлинное, но для Бога?" Или: "Нет, потому что культивирование таланта и его путь к людям – это долгая и трудная дорога, это почти служение, и почему я, со своими дарами, должна служить тем, кто таковы? Возьмите, уж пожалуйста, а они еще подумают, сделать ли мне одолжение! Лучше я буду жить замкнутой жизнью, как если бы я была самой обычной из обычных, не одаренной ничем, а если захотят принудить меня – потому что я вижу, что и такие мысли есть у близких моих! – то уничтожу все, и вы узнаете, как двойственно и как сложно устроен тот, кто кажется вам воплощением совершенств. О, сколько бед и несчастий он может принести тем, кто недооценил его! Как бы ни были мы божественны на взгляд других – внутри мы люди, и не просто люди, а еще и сумма тех людей, которые были нашими предками. И будущее – то, чем управлять мы не можем.
© Анна Аликевич, 2025-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2025-2026.
Орфография и пунктуация авторские.