ИЗ АНДРЕЯ ШЕНЬЕ
1. О тиранах
Поэту хватает работы:
лернейская гидра ветвит
голодные головы. "Кто ты?
Какою судьбой знаменит?
Военный вождь или вития,
вчерашней свободы пророк,
поверивший в средства простые,
чего возомнивший порок?"
Ударю стихом знаменитым.
Туда ж, где главу отсекло,
Пегас мой добавит копытом,
чтоб впредь ничего не росло.
***
Всегдашний подвижник свободы,
я знаю, за что приговор!
Мы к счастью водили народы,
а вот довели до сих пор –
до худшей ещё тирании.
Мне жаль, что я мало успел;
звучали мои литании,
я только и делал, что пел,
а надо бы, не опуская
рук, верным кинжалом разить:
одна тирания, другая –
их сколько ещё истребить?
2
Где ты, бывшая свобода?
Нет и твоего народа:
своевольных болтунов,
неуёмных шалунов;
чей их жребий я ни выну –
всяк насытил гильотину,
взят злодейкой. Лишь один –
жизни, смерти господин –
не сгодился в пищу жадной!
Правит властью безотрадной,
ищет, кто его вперёд
примет казнь, не в свой черёд,
потому что капитану
с корабля в пучину рано:
если экипаж в живых –
он последний – лязг! бултых!
3
А мог ведь столько сделать блага
для просвещения страны!
Есть в сердце доблесть и отвага,
мои намеренья честны!
Мои стихи пошли б народу
для песен радости земной!
Но пережил свою свободу,
и правды больше нет со мной.
4
Чтоб познал Верховный разум
всю Отчизну скопом, разом –
очищаем те стези,
что сейчас в живой грязи!
Чтоб случилось Просвещенье –
мы готовим населенье:
извергаем сорняки,
будут всходы высоки!
Чтоб навеки здесь свобода –
переломим кость народа:
не за совесть, так за страх,
не в живых, так вспрянет – прах!
***
На пустом отстроим месте
храм, чтоб Родине-Невесте
выйти новой за того,
кто устроил торжество!
5
Свободу принесли смятенному народу
и отошли от дел, а бедолага, броду
не зная, угодил в такую топь земли,
куда теперь и мы, кто, зная, не спасли!
Там, где была страна, – кровавое болото!
Смерть! Тянущих глубин зов, смрадная зевота,
последний мерзок путь, пиявки тянут с нас
признания вины. И кто бы, сильный, спас.
***
Свобода – это гнёт почти что невозможный,
свободы свет един – и многоцветен, ложный,
здесь тот, кто увильнёт от праведных путей,
всё потеряет вмиг – пыль, прах своих затей!
Все мы, зачинщики великого успеха,
в ответе за людей, их глупости помеха,
и дело нашего свободного труда –
жезлом железным гнать послушные стада.
6. Песенка о свободе
Дайте время старую
песенку допеть!
За свободу ярую
сладко умереть!
***
Тех, кто были сильными, –
начисто смела
казнями обильными!
Новых призвала!
Тех, кто были умные, –
сволокла в тюрьму!
Их попрёки шумные
ей, святой, к чему?
А кто были славные –
взревновала к их
славе, пали равные
между жертв иных!
А кто были верные,
верности с неё
требовали – первые
к стенке под ружьё.
Даже кто случайные –
тоже не щадит!
Умыслы их тайные
всяко упредит!
***
Не успею старую
песенку допеть!
За свободу ярую
надо умереть!
7
Не тигра, но хорька узнали
во власти, и хорёк душил
без счёту. И всего народа
не хватит преизбытку сил.
Когда ж насытится? – Едва ли
самой гражданскою войной!
Так вот ты какова, свобода,
твой нрав превратности земной!
8
Когда меня казнят, –
а это час недальний, –
рост, век укоротят,
умолкнет звон кандальный,
то мой свободный стих
пойдёт клеймить тирана;
пока же я в живых,
для слов последних рано!
Пусть я уже в тюрьме
и приговор понятен,
но маета в уме,
но выход вероятен.
Так поедает страх
и здесь мою решимость,
почти простёртый прах
надеется на милость.
Я нужные слова
приберегу на время!
Подскочит голова,
гремя словами теми!
9
Милая Фанни, твоими печалями
мучаюсь, ты уж меня отпусти,
ты уж найди между дальними далями
мету другого, благого пути
через Канал, за кордон, по заранее
договорённому способу, за
деньги большие. Когда ж расстояние
обезопасит – поднимешь глаза,
взглянешь на Родину...
***
Ты под подолом снеси драгоценное –
кипы последних великих стихов!
Убереги моё дело неверное,
славу мою и прощенье грехов.
Я ни за что новой казни не выдержу,
голову с плеч, а слова берегу...
Что наизусть своих строчек и вытвержу,
мёртвый живым передать не могу,
ты же сумеешь...
10
Сегодня казнят. Промедленья
не будет. Всю ночь напролёт
пишу свои страхи, сомненья,
последний не сводится счёт.
Сегодня казнят. Для поэта
не страшно, когда его стих
крылатый увидит всё это,
удержит на рифмах своих:
и площадь с притихшей толпою,
и хитрый прибор палачей,
и смерть саму. Я сам собою
запомнен, я больше ничей!
***
Казнили. И волны забвенья
обильней, чем кровь, эшафот
омыли. Мы жили мгновенья,
и эти мгновенья не в счёт!
Ну ладно поэта забыли,
но весь этот жуткий народ,
восставший в невиданной силе,
устроивший пламенный год,
и даже тирана со всеми
делами, грехами его...
Забытое, мёртвое время
не значит уже ничего.
11
Не сожалей о власти королевской –
от короля,
когда б не революция, на Гревской
тебе петля!
Не вспоминай о мантии судейской –
любой закон,
он – чтоб по справедливости злодейской
ты был казнен.
Не призывай церковную заботу –
взмахнёт рукой,
благословит спешащих к эшафоту
поп – сам такой!
Не хлопочи о счастии народном,
оно уже –
глядеть на казни: нас на месте лобном,
всех вообще!
|
