"ЭКОНОМИЧНАЯ" ПОЭТИКА ИВАНА ПЛОТНИКОВА
В МЕТАФИЗИЧЕСКОМ ЗНАЧЕНИИ
Вокабуляр (словарный запас, лексический состав) стихов 31-летнего Ивана Плотникова из Екатеринбурга на первый взгляд может удивить своей "ограниченностью" при всём том, что молодой автор является кандидатом филологических наук, а тема его диссертации касалась поэтических переводов Бродского. А это очень серьёзно.
Впрочем, данное уточнение, наверно, мало что объясняет. По мысли одного нашего современника, интеллект, как и образование, не помогают человеку писать хорошие стихи... Но, с другой стороны, они могут помешать ему написать плохие.
Однако обратимся к поэтическому творчеству Ивана Плотникова. Мы взяли несколько подборок его стихов из разных источников, а это около полусотни стихотворений. И что сразу бросается в глаза, так это использование с высокой частотностью одних и тех же общеупотребительных слов, характерных в большей степени для любительской поэзии с её тривиальным и лексически "монотонным" языком.
Мы даже не поленились посчитать, сколько раз использовал их автор в объёме нескольких десятков стихотворений. И вот такая получилась статистика:
ВОДА (река, дождь, течение) = 29,
ДЕРЕВЬЯ (ветви, листва) = 28,
ТЕМНОТА (тени, ночь) = 26,
СНЕГ (снегопад) = 26,
ПТИЦЫ (их названия, а также однокоренные производные) = 24,
СЛОВО = 24.
Вполовину реже, но тоже достаточно показательно (до 13 раз), использовались такие слова, как ЗВУКИ, ВОЗДУХ, ВЕТЕР.
Но удивительно, что при таком частом повторении достаточно узкой группы слов ощущения ожидаемого однообразия не возникает.
Вот несколько коротких стихотворений Ивана Плотникова:
"Над ДЕРЕВЬЯМИ ПТИЧЬЯ поётся свобода,
Светоносное время подсвечено ТЬМОЙ.
От пустых облаков остаётся погода
С молчаливой ВОДОЙ.
ТЕМНОТА заплетается в косы. Большая
Прорастает беда из-под медленных рук.
Это ВЕТЕР незрячий, СЛОВА искажая,
Сохраняет их ЗВУК.
В роковой высоте, над которой сгорает звезда,
ВОРОБЕЙ обрастает огнём, обращается в СЛОВО.
Пустотою тяжёлого ВЕТРА шуршит ВОДА
И несёт отражение света живого.
Серебром поведёт игла, да прозрачна нить.
Это в целое небо слеза ТЕМНОТЫ упала.
Это ПТИЦА большая не может в себя вместить
Невесомое пение ПТИЦЫ малой."
* * *
"Всё, что в небе умирает,
ТЕНЬЮ на земле живёт.
ВЕТЕР в волосах играет,
ПТИЧИЙ отразив полёт.
ВОЗДУХ, полный отражений,
омывается ВОДОЙ,
ясность вечных продолжений
прячет бог за ТЕМНОТОЙ.
Так в тебе застынет пулей
ВЕТЕР певчий и живой.
Как затишье перед бурей,
буря перед тишиной."
* * *
"Лёгкими вспышками тянется ТЕМНОТА,
тёплой РЕКОЙ проплывают пустые чернила,
в ВОЗДУХЕ светлого СНЕГА слепая черта
прячет глаза, но дыхание очертила.
Так не хватает зимой одного вещества,
вроде прозрачной ЛИСТВЫ в очертаниях ВЕТРА,
вроде ТЕЧЕНИЯ ТЁМНОГО, как СЛОВА,
нет утешенья в тепле, и не надо света."
Каким же образом автору удаётся избежать этого самого "однообразия"?
Ну, во-первых, за счёт того, что в каждом отдельном стихотворении выделенный нами набор слов поэт всякий раз погружает в новый "контекстуальный растовор".
Во-вторых, у Плотникова слова эти "бесплотны" в плане предметности – это не совсем обозначение природных явлений или стихий – они обретают у поэта "интегрированное сверхзначение", – это своеобразные "реперные точки" в поэтической ткани.
Поэтому их связи с другими словами слишком парадоксальны для того же визуального восприятия, например, в таких выражениях, как "ночная листва", "очертания ветра", "глухое теченье", "воздух, полный отражений" или, наоборот, "тёмный воздух"...
При этом и свойства одного и того же обозначенного явления, скажем "темноты" или "тьмы", могут быть самыми разнообразными и неожиданными: "слеза темноты", "лёгкими вспышками тянется темнота", "лицо прозрачной темноты", "подсвечено тьмой".
То есть, у Плотникова всякое явление обладает универсальной способностью менять своё качество и даже свою форму, а само название этого явления есть абстракция, как своего рода лексема или слот, которая предполагает различные формы и значения слова.
Неслучайно в одном ряду с часто употребляемой лексикой, традиционно означающей природные явления, автором используется само слово "СЛОВА", которые органически связаны с окружающим миром, взаимодействуют с ним. Например, в таких выражениях:
- "ветер незрячий, слова искажая, сохраняет их звук";
- "пернатые буквы";
- "... видимый воздух незримым огнём
На листья ложится, как долгое слово...";- "... вроде течения тёмного, как слова".
Таким образом, у Плотникова, с одной стороны, "названное" вопринимается в качестве слова, а с другой – само "слово" становится тем, что оно может потенциально означать.
Вот как, например, обыгрывает автор известные выражения, связанные со словом и написанием его.
Помните: "слово – не воробей..." или "что написано пером – не вырубишь топором". Читаем у Плотникова:
"... воробей обрастает огнём, обращается в слово"
или
"... твёрдые запахи твёрдым сродни словам,
нерастворимы в памяти, словно гром.
Слышишь, звучат слова и молчит трава,
эти деревья не вырубишь топором."
Вот такое "смешение" материальности окружающего мира и абстрактного понятия, коим является средство человеческого языка, объясняет нам и представление поэтом самого творческого процесса.
К этой теме Плотников обращается – и думаем, не случайно! – в форме верлибра:
"В России так много места,
что текст
расползается по бумаге.
Время движется диафильмом,
но никто не читает
слова под кадрами.
Что было в них? Никто не помнит,
память обо всём остальном
заняла эту пустоту и
сама стала диафильмом.
Кажется, что всё связано
только темнотой между кадрами
и темнотой зимы.
И, если хочешь написать стихотворение,
нужно решать:
собрать расползающиеся слова,
чтобы смотреть со стороны
на эту пустоту, темноту.
И, застёгнутым на все пуговицы,
сказать себе: нет.
Ничего не связано,
и это хорошо.
Или
самому растечься по темноте
и белизне зимы,
говорить себе: да,
всё связано,
я помню всё
и это очень,
очень плохо."
Безусловно, сам творческий процесс у Плотникова увязан с извечным вопросом о том, что есть поэзия, в частности, с античной теорией мимезиса – подражания искусства действительности.
Напомним. Согласно Аристотелю, "продукты искусства" являются результатом соединения изначально существующей формы и материи: художник не творит самих форм, а лишь подражает красоте космоса. И хотя в средние века этот "космос" был уже заменён на "божественное начало", тем не менее, взгляд на природу искусства принципиально не изменился. Так Фома Аквинский считал, что формы не изобретаются художником, а изначально содержатся в его душе и лишь прилагаются им к материи.
Эстетика мимезиса рассматривает творчество не как созидание чего-то нового, а как реализацию чего-то уже имеющегося в природе.
У Плотникова поэт должен "собрать расползающиеся слова", те самые "формы", растворённые в мироздании. Упомянутая в самом начале "Россия" – это условное определение обширной, даже безграничной, территории этого мироздания.
У Плотникова природа поэтического языка выражается в "тёмном течении слов". Поэт не стремится обнаруживать связи между явлениями – это прерогатива "знатоков", – погружаться в материю и разлагать её. Поэт смотрит на "пустоту и темноту" со стороны, осознавая их "непознаваемость", "непостижимость", их тайну, поскольку "ясность вечных продолжений прячет бог за темнотой".
И драмой всякого поэта являются его героические попытки наречь "ненарекаемое", найти для него "метафорическую душу" через плоть слова, что ограничивает творческую свободу поэта. Ему приходится быть "застёгнутым на все пуговицы" искусственных форм поэтической речи. Может быть, поэтому он всё чаще обращается к свободному стиху, отказываясь от условностей тех же ритма и рифмы, осознавая, что поэзия в чём-то другом...
Ну и как здесь не вспомнить – в который раз! – верлибр испанского классика Леона Фелипе:
"Разберите стихи на слова.
Отбросьте бубенчики рифм,
Ритм и размер,
Даже мысли отбросьте.
Провейте слова на ветру.
Если всё же останется что-то,
Это
И будет поэзия."
Но как же тогда быть с убеждением Бродского в том, что слова "из смертных уст звучат отчётливей, чем из надмирной ваты"?
Или это всего лишь вызов художника тютчевской формуле "мысль изречённая есть ложь"?
Оглавление: Творческие портреты поэтов-современников / Цикл статей
– Иван Плотников –
© Юрий Бородин, 2025-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2025-2026.
Орфография и пунктуация авторские.
