[Оглавление]



*


 



ЭВОЛЮЦИЯ

В прошлом тысячелетии здесь было море и рифы.
О них разбивались мысли - и получались рифмы,
о них разбивались чувства - и были верлибры,
и жабры у чувств вырастали, и какие-то странные микрофибры,
плавники и хвосты, и тела сатанинской силы
появлялись у них. И они, разноцветные и красивые,
резвились в соленой воде, ныряли, сбивались в большие стаи,
а потом неожиданно вдруг залегали на дно или истаивали...

Море не знало ни вчера, ни сегодня, ни завтра,
там, где ил, шевелились гигантские водоросли-метафоры,
электричеством бились огромные плоские мыслескаты,
вода пенилась и кипела, и вот уже вынырнули протопернатые
рыбообразы - протоходячие, протопевчие, протолетучие,
разные-разные, скользкие, когтисто-иглистые, жгучие...
Они облепили рифы, и гибельное для мыслей место
стало подобием будущего протоморского текста.

А когда из стихии возник первобытный демон,
море вскинулось всей своей влагой в цунамитемы,
цунамистены, цунамистроки и строфы, цунамимотивы...
Демон метался, но потом обессилел и не противился.
Все следующее тысячелетие море его обнимало,
ласкало, любило его и илом, и солью, но этого было мало:
оно захотело, чтобы в него впадали и выпадали реки,
а еще - когда-нибудь выродить из воды человека.

И вдруг, тысячу лет немое, застывшее и глубокое,
небо над морем разверзлось, и выткалось чье-то Око -
всевидящее, всежаждущее... Дивилось, что эта толща
пронизалась жизнью сама, без божественной помощи.
Господь наблюдал, как реют над рифами рыбоптицы
и ежесекундно рискуют врезаться и разбиться,
как медленно приливают волнообразные годы...
И своей многоперстой дланью провел над водами.

И там, где раньше сновали кистеперые юркие мыслерыбы,
в медленный дрейф легли какие-то камни, какие-то глыбы -
холодные, гладкие, черные, как мертвые кашалоты,
но совсем не плавучие и даже совсем не животные...
Бог подождал, пока все это до самого дна остынет,
волшебным словом высушил море и превратил в пустыню.
Господь милосердный сказал: "Хорошо. Вот так вот мне нравится".
И мысли теперь по пустыне носятся и больше не разбиваются.

_^_




* * *
          К.Д.

беспощаден запах белых азалий
дорогой Зигмунд
давай поговорим об этом
давай хоть раз поговорим
о чаинках на дне офисной чашки
о безопасности в современном мире
о кенгуру и пингвинах
не касаясь их психосоматики

_^_




AVE  MARIA

ave maria, моя афродита, ave maria
в правом твоем рукаве - виноградные грозди
в правом твоем рукаве - виноградные лозы
а в левом -
галька морская
и несколько капель прибоя

ave maria, моя афродита, ave maria
след от сандалий твоих прорастает осокой
след от сандалий твоих исчезает мгновенно
как будто
время желает
забрать твое тело и тяжесть

ave maria, моя афродита, ave maria
тень на песке так прозрачна и так одинока
тень на песке так похожа на сон и на чудо
я знаю -
ты не афродита
ты дева мария, рожденная пеной

_^_




АМАРНА

амарнское лето сжимает в песчаных ладонях виски Нефертари
ей кажется, будто под кожей гудит золотая туманность
ей кажется, множатся соты в испуганных ребрах
и где-то внутри, в глубине притаилась пчелиная матка

колеблется в кварцевом воздухе тень раскаленного дома
немые виски источают тягуче-медлительный запах
медовые реки, медовые губы, медовые пальцы
коснешься стены - и на ней образуется сахар

когда скарабей на груди у соседского сына Сетнахта
шевелuтся во сне, потревоженный частым дыханьем
тогда оживает под сердцем пчелиная матка
вибрирует гулко и в самую душу горячее жало вонзает

_^_




АНЕСТЕЗИЯ

Мальчик мой, положи молчание под язык, расшифровывай, как тягучую карамель, как вино и ваниль, как приправленный бешамель - чтоб оно настоялось, как яд во флаконе из бирюзы. Мальчик мой, подержи молчание за щекой, испытай и запомни его, как зубную боль, как диез и диагноз, как в душевный ожог - бемоль - и виниловый скрип тебе принесет покой. Vale, vale, мой мальчик. Винил - подобие сефирот. Шлифуй свой камень, а станешь совсем немым - я сниму библейский новокаин и Слово тебе передам изо рта в рот.


_^_




ВАТЕРЛИНИЯ

1.

акварельные тени скользя размывают следы
путешествуют вплавь
как пугливые дети хватаются за руки
жмутся к углам
зима
мягкотелая сонная навь
недобудится форточек ветер
безжизненно стелется дым

это все мокрогубый февраль
оживить не спеша
мертвый город целует в подножья его пирамид
замыкает его монохромно в свою круговую поруку
свою водолейную сущность
уже ослабела спираль
и замедлился шаг
далеко ли до мартовских ид?

подслеповатое солнце -
растертая с медом и мелом пастель
в этом мутном зрачке на поверхности штиль
влагу нижнее веко хранит
в лоне верхнего - мель
а на дне
не горит стеариновый стих
обнимая
щедро промытый белилами
утра фитиль

2.

как страны, которые ты никогда не увидишь
как не поставлю по струнке слова
маори, суоми, идиш
тренируем глаз и язык
вертится глобус вокруг оси
кружится голова

журнал бортовой исписан до середины
как гладят пушных зверей
как воет собака динго
свой индиго из-под острых ресниц
выплесни
языком коснись
моего молчания в кобуре

как податливы параллели, меридианы
беззащитно просятся под корму
я - твоя ватерлиния
медиатор
переводчик тихого океана
немой
не спрашивай, почему

_^_




LILY

никаких камышей, никакой тоски
кто-то внутри тщится почуять
исчезнувшие тиски
вместо них в тебе какая-то пыль,
непонятная взвесь
и в темноту молчишь:
не оставляй меня здесь

без этой боли ты словно бы сирота
словно покинутый дом
обесточена и пуста
была бы постарше - не путалась
в мертвых нервах и проводах
была бы постарше -
сказала бы: вот и все
сказала бы: никогда, никогда

ни озер, ни болот, ни иглы, ни живой воды
память твоя -
смех, сигаретный дым
заклинаешь ушедшую боль:
смилуйся, дай огня
а она тебе:
помяни меня

щиплешь себя,
не в силах расстаться с ней
так умирают нужные сорок дней
так умираешь с ними сама
забывается имя ее,
остается лишь медленный аромат

куришь и слышишь -
явилась благая весть
у тебя внутри
вихрится какая-то пыль,
непонятная взвесь
там смотрят с глубин
тысячи сонных глаз
там вселенная родилась

приближается кто-то другой
снова вживлять тиски,
а в тебе шевелятся
листья и лепестки
тянет руки -
шепчешь: не тронь, не тронь
затягиваешься
выдыхаешь лилию на ладонь

_^_




НЕНАСТОЯЩЕЕ  ВРЕМЯ

если я выйду за тебя
войду в тебя
в тебя спрячусь
и буду выглядывать изнутри
как дети
которые играют в прятки
и хотят и не хотят чтобы их заметили

если я выйду за тебя
за горизонт
отделяющий меня от
моего - твоего - нашего? -
будущего
буду писать письма
себе - сегодняшней
скучать по своей разомкнутости
вспоминать различные
электричества и в себе замыкания
мычание - замедленное воспроизведение
кошачьих воплей
под подоконником
и глухой шелест одеяла
спадающего всей своей тушей
на пол
все это со мной
уже случилось и не останется
нужно освободить место
для других одеял и котов
ведь ты примешь меня только пустую
заставишь оставить из ста моих лиц
одно-единственное -
самое любимое
и поверх него своей рукой
нарисуешь второе лицо -
оно останется на мне
когда все закончится

наверное мы будем счастливы
пока ты не поймешь внезапно
что жена твоя написана на чужом языке
что в ее голове установлен
транслятор нечеловеческих мыслей
он мешает ей жить
но она пользуется им чаще
чем зубной щеткой
тогда ты испугаешься
бросишься переводить меня и отчаешься
диагноз: декодировать невозможно
наверное мы будем

а потом -
за
твои пределы
выйду
за
тебя
на свободу

_^_




* * *

раздевай и властвуй
а иглы ласковые
астрал чувствует нежность
ждет щекотки
татуировка светится
зеленым
через одежду

_^_



© Ольга Дымникова, 2011-2022.
© Сетевая Словесность, 2011-2022.




(WWW) полная версия материала
[В начало сайта]
[Поэзия] [Рассказы] [Повести и романы] [Пьесы] [Очерки и эссе] [Критика] [Переводы] [Теория сетературы] [Лит. хроники] [Рецензии]
[О pda-версии "Словесности"]