[Оглавление]


[...читать полную версию...]


ПОДРАЖАНИЕ  СОВЕТСКИМ  ПОЭТАМ


    * ЗИМНЯЯ ГАЗЕТА
    * СОБЫТИЕ


      ЗИМНЯЯ  ГАЗЕТА

      Ковыляя на трех ногах, улыбающаяся собака
      переходит дорогу. Я смотрю ей вслед и шепчу: "Однако".
      В небе темно и мрачно, под ногами от грязи зыбко.
      Пешеходный мост впереди - как перевернутая улыбка.

      Дворник сыплет на тротуар горстки бурой соли.
      Улица морщит лицо и шипит от боли.
      Пешеходный мост, как мальчишка, таращится на машинки.
      И люди по нему пробегают, как по лицу - морщинки.

      Останавливаюсь у "Дикси", подсчитываю монету.
      На курево не хватает. Хватает лишь на газету.
      Нашарив в кармане увядшую плоть окурка,
      иду покупаю газету. Называется - "Литературка".

      Критики хают поэта, твердя, что легко и свободно
      должен течь стих, и что дольником в наше время не модно
      писать. И делают стойку, как доберманы
      на загнанного ЗК, увидев анжамбеманы.

      После этих статей в душе у поэта остается вмятина,
      как от удара лопатой. Он шепчет: "Фигня, бредятина".
      Или с усмешкой цедит: "Какое скотство".
      И критик жмурит глаза, почувствовав свое превосходство.

      2005

      _^_




      СОБЫТИЕ

        Скучно жить, мой Евгений. Куда ни странствуй...
                  И. А. Бродский

      Тусовка бубнит про ужасную "порчу души"
      попавшего в ощип "хорошего, в общем" поэта.
      Кричит "лизоблюд" и спешит подсчитать барыши,
      которые мнил он слупить за "предательство" это.
      Поэт уличен и наказан, как пойманный вор,
      оплеван и выпорот плетью (пылай, ягодица!)
      С утра и до ночи он слышит про "стыд и позор"
      от тех, в основном, кто в подметки ему не годится.

      Морщины, извивы... Лицо - как исписанный лист.
      А губы бубнят: "Разрезвились... Ну, прямо, как дети.
      Всё пишут и пишут они. И никто так не чист
      и так не прекрасен душой, как писатели эти".
      Уныло дымит сигарета. Канатики жил
      покрыли удавкой натертую шею воловью
      того, кто еще полстолетья назад заслужил
      прощенье и надпись: "Евгению Рейну, с любовью".

      Теперь отовсюду несутся стенанья и ор.
      И в толстых губах у поэта дрожит сигарета.
      И сотый по счету лихач, журналист-матадор,
      втыкает свой "паркер" в мясистый загривок поэта.
      Оргвыводом в морду поэту - не дергался чтоб.
      Язык холодит валидол... Перестанут? Едва ли.
      Как будто хотят поскорей укатать его в гроб
      и, грохнув стаканом об стол, прохрипеть: "Потер-ряли".

      А после - коньяк и вино в ЦэДээЛе лакать,
      давать интервью журналистам и плакать под скрипку
      и, фонд основав, сочиненья его издавать,
      твердя в предисловьях про "грустную эту ошибку".

      февраль 2005

      _^_



© Ренат Гильфанов, 2005-2019.
© Сетевая Словесность, 2005-2019.




(WWW) полная версия материала
[В начало сайта]
[Поэзия] [Рассказы] [Повести и романы] [Пьесы] [Очерки и эссе] [Критика] [Переводы] [Теория сетературы] [Лит. хроники] [Рецензии]
[О pda-версии "Словесности"]