Тартуское культурное подполье 1980-х годов
Кароль К. (Ирина Карпинская)
*
Ирис
Ты станешь, о моя, глаза
Раскрывшая, за далью далью,
Где огнеокою печалью
Блистает в лепестке роса;
Раскрывшая за далью даль,
Где море жадно-голубого
И, приобщение чужого,
Ты станешь - горестная сталь.
_^_
Статуя
I.
Ах, мой милый Августин, Август-
ин, Августин! Благо, розы. Снег
на розах, черная, алая,
я, не говори мне ничего.
Богом не для вдохновенных уст
стали имена мои всех,
а во саду ли, бывало, я
роза черная, счастье его.
Вчера горя мало мила смерть
раз два кружева вам дела нет
сегодня жуткую сказку я
что мой Августин чуть-чуть хитрец
три четыре снег нег круговерть
морозы розы слезы сто лет
жду я тихая ласковая
сама себе и мать и отец.
Ах, мой милый Августин, что страх,
чепуха, заходи на ночлег,
ничего, алая, черная,
что черт сказал, таки дела.
АвгустАвгустинмилыймойах!
Счастье, думал я, я, человек,
Ах, брось, все, пустое, вздорное!..
Отвечайте, что я умерла.
2.
Долго долго смотреть в сторону
окна на город на ворону
на дорогу, Ошеломляет.
Горло само клонится к стону.
В комнате холодно. Я тону
в том, чего только не бывает.
Как его, времени, например.
3.
"Хватит, больше нет сил сначала!"
- Девочка, наш небольшой садик
вполне вместил бы и этот крик,
и такой смех, до даже колик...
Но - так принято - я молчала.
Небо неестественно-алым
взгляд остановило на один
"Ох!", отсвет на шарфик девочкин
и слезы. Много таких картин,
но как-то пахло небывалым.
Видно, долго она стояла,
тяжко волосы вниз по плечам
легли, равно и к неудачам,
и к весенним дурманным ночам,
ножка тронула пьедестала
Край... Небо чуть темнее, мало
сопротивлялся ноге гранит.
Теперь ей платья не разгладит
больше никто, она здесь стоит,
и аллея нарядней стала.
_^_
© Кароль К. (Ирина Карпинская).
© Сетевая Словесность, 2001-2026.
