[Оглавление]



ПОЛОМКА  ВЕЛОСИПЕДА




* * *

Начеркать на бумажке, поджечь - и нафиг
И добреть, слонами на
Черепахе
Громоздиться, нахер сливая страхи -
Всеми хоботами тремя.
Чтоб земля не сползала с ума и даже
Не хотела выставить
На продажу
Ни Христа, ни Будду, ни дядю Сашу...
А звенела бы, небо жмя.
...не обидно ему и не больно, всё же -
Всё ж не твердь. Не правда ли, милый Боже?

_^_




* * *

Ухо с носом целовались
На испорченном лице
В запрещённом сонном зале
Где грустил один ацтек

_^_




ОЛЕГ  И  САРАИ

Кромку неба к низине прижали сараи
И цветными дверями разбавили снег.
Подойди к ярко-рыжей, от стужи сгорая,
Или к сине-зелёной... За каждой - Олег.

Он водярой согреет, обнимет покрепче
И проводит в глубины, кота приведёт -
Вместе с чаем. А к чаю положены речи,
Разговоры, что небо... помягче, чем лёд.

Между снегом и снегом, земным и небесным
Походи по сараям-вагонам... давай,
В самом дальнем отыщешь весеннее кресло,
Ты садись в него...
спи, мой хороший...
бай...
бай.

Отдохни, и настанет в сараях весна -
И кого-то ещё к вам подтянет со дна.

_^_




* * *

Всех так и тянуло тебя убрать.
Теперь выживай - такова игра.
Такая карма. Нависнет бра
Иного мира над картой ран -
Твоих, твоих, оставленных стыть...
Тебя так тянет убийц любить,
Но им всё до фени... Смешная жисть.
Смеётся бра. Не убьётся прыть...
Всех любить.

_^_




ПРОСТОЕ  О  НЕСУЩЕСТВУЮЩЕМ

Тот роман о прекрасных, весёлых, живых,
Что как будто бы умерли (смерть это блеф),
Разъедаемых чёрным от сих и до сих,
Поднимаемых белым в рождественский хлев...
Тот роман тяжело поднимается в даль,
Где и крыльев не надо, а просто присесть
У космических тёплых скрижалей и чай...
Выпить чай вместе с теми, которых не счесть.

_^_




ДЕТСКИЙ  СОН

Лети над птичьими следами,
Не обвались на них - умрёшь.
Свалился, всё... К слепому ламе
Переместился на ладоши:
Он стар и фыркает, как морж,
И дарит космосу на память -
Тебя-тебя... ядрёна вошь...
лети
над птичьими
следами

_^_




О  БЕСПОЛЕЗНОСТИ  ЛИТЕРАТУРЫ

Одного размера строчки
Бодро топали в ночи,
Набрели на кирпичи,
Прикорнувшие у кочки.

Чу! Один из кирпичей
Ротик сладко разевает,
Говорит: "В большом трамвае
Ездит Месяц хей-хей-хей...

Ищет Лунку ненаглядну,
Нам не светит, мы в тоске.
Возверните парня, хей,
Подсадите к тучке, ладно?"

Строчки мялись чота, э...
Лес кругом, каки трамваи?
Где искать его не знаем,
Не в еловой ж толчее.

Мы вообще ни бе, ни ме...
Вы чего тут прикорнули?
Шли бы к дому, люли-люли,
Не валялись бы во тьме.

Кирпичи глазёнки трут:
Как же так, подмоги нет...
Пригляделись - строчек нет.
Ёлок нет и кочки нет,
Тучки нет и ночки нет,
Скоро всё вообще сопрут.

"Кто нас, в целом, навалил?" -
Молвит маленький. Второй
Отвечает: "Рот закрой.
Строчки кончились, дебил".

_^_




НАБРОСОК

Переходящая чёрная крыса
Через дорогу направо в быка
Чёрного-чёрного здрасьте-пока
Наоставляла в пространстве дефисов
Слабость в душе у того кто смотрел
На переходы любил (а) бесцел
Слева направо ходил скорпион
Преобразуясь в стрельца
Память засунуть бы в драный гондон
Жить без лица

_^_




СЛОЖНОЕ  О  СУЩЕСТВЕННОМ

Поучи меня, друг, парковаться в дверях
Невредимых-невидимых, будущий друг.
За дверями на выжженных календарях
Мой безумный будильник дымится как плуг.
Сам Господь у него огорчённо застыл,
Ожидая хотя бы горелых ростков...
Вместо них расцветает рассада горнил,
Оплавляющих двери... Не выйдет парковки.

Просто стой как дурак, но учителя - нет -
И рассматривать Бога сложней и трудней...
И авто, превращённое в глупый лорнет,
Защемляется дверцами ведьминых дней...
до углей.

_^_




ТОРЖЕСТВЕННЫЕ  ВАГОНЫ

Eдут и едут по мне торжественные вагоны,
Самоуверенные, но в фальшивой агонии,
Едут и тянут они из меня - язык,
Русский и синий... на рельсов ложится стык.

Русский из глотки моей - ни черта не нужен,
Разве что старому Босху, и он, сконфужен,
Плачет над видом того моего языка,
На колёса намотанного... да, намотанного... ага.

Сковырнулись мозги, подлетела шальная птица
И просунула руку о двух кривоватых пальцах -
В полушарие левое, молвит: "Хочу кататься
По извилинам дуры нерусской, отрыжке фрица".

Безобразный торжественный синий вагон последний
Оттащил её, птицу, к чертям, пониманьем полным...
Я с ума сошла, ну а русский вонзился в горло -
Мой же собственный синий замкнулся, заглохли бредни.

...опустела железная та надо мной дорога,
Ограничился Босх неуместным нелепым Богом,
Отлетел от меня, забирая тупую рифму -
Ограниченный Богом, как будто заливы рифами...

Вдохновенно взглянул из-под облачного покрова
И послал мне, немеющей, белую птицу новую.
Ой ты гой ты еси, я добрею... и впредь - ни слова...

_^_




* * *

Разговорюсь, опять разговорюсь
О том, что маленький бандит, по тайным вёдрам
Пройдя, внедрился в круговерти муз,
Порвав с глухою немотою бодро.

А то и робко... да не в этом суть.
Он с нами рядом - ласково танцует...
Вот это круть. Вот это, братцы, круть.

_^_




ШИЗО-ЗÁГНУТОЕ

Травманув правоногу у окон родных
Зазеркально-снесённого здания - главного,
Что из ангельских слов было некогда справлено -
Понимаешь: гони - не гони,
А помрёшь, вышибая ребёнка смурного
Из-под тачки незрячей и томно-крутой -
То и ладушки. Всмятку не станет изгой
(То есть, ты) ужасаться началу коровы
Под названием "слава, жующая гной -
Что накоплен за годы отдачи всего наилучшего в слово".

_^_




* * *

Выпроваживает Гофман
Из миров тяжёлой спячки
В золотые небеса...
Там по полю льются строфы -
В ниx нагие змейки-прачки
Замочили млечный сад.
Там давно взбесился сударь,
Успокоился и дышит
На рукаx y трёх котов.
...уходи туда отсюда,
В те непознанные выши -
Уходи и будь такофф.

_^_




ГИМН  ОДИНОЧЕСТВА

Самого себя вывезти к Богу в лес,
Обнимать себя: вот тебе чай с бутербродом,
Беспокоиться: не простудился ли бес
У соседа-красавца-урода...
Не страдает ли внутренний слабый кот
У чудесной, хорошей, любимой всеми.
Или вот ещё... Боже мой! Точно, вот:
Полюбить попытаться Есенина.
И меняться, струиться в тугую высь,
Хоть и вкривь, и в холодных, голодных корчах...
На платформе очнувшись - пропавше-волчьей -
Удивиться: звёзды сошлись.

_^_




СОСЕДКЕ

Я любил тебя, Сэди, поэтому ты жива,
Но пока, померев, становился сухой обёрткой -
Не хотела в соседи ко мне, и на мой диван
Не ходила, наверно... Кошки не любят мёртвых.

Две недели терпела, на улице выл апрель,
Но закончился, смаялся, всё же, и слава Богу -
Правда, прежде иссякла пища, а кто-то дверь
Взял и выпихнул, живо так - люди такое могут.

Чьи-то руки тёплые, с дрожью в суставах все...
Забирали тебя. Я помню. Люблю... Сосед.

_^_



© Катерина Груздева-Трамич, 2018-2019.
© Сетевая Словесность, публикация, 2018-2019.




(WWW) полная версия материала
[В начало сайта]
[Поэзия] [Рассказы] [Повести и романы] [Пьесы] [Очерки и эссе] [Критика] [Переводы] [Теория сетературы] [Лит. хроники] [Рецензии]
[О pda-версии "Словесности"]