ПРОСТЫЕ ВЕЩИ
* * *
Простые вещи: стол,
трёхногий табурет.
В сковороде скворчит,
томясь, картошка с луком.
Газета на столе,
окно и тусклый свет
над нежилой землёй,
над озером и лугом.
А там, где горизонт,
за лесополосой –
заброшенный погост,
железная ограда.
И в голове звенит
назойливой осой,
что больше ничего
от вечности не надо.
_^_
* * *
Услышать сквозь щемящий ветра свист,
как падает на землю жёлтый лист,
как дождь стучит по клавишам негромким
древесных крон, и музыка дождя,
соединив в себе все эти до и ля,
звучит в ветвях отзывчивых и ломких.
Увидеть, сидя в комнатном тепле,
как оставляет влага на стекле
прикрытого окна следы отметин
небесных струй, скользящих под углом;
как зыбкий мир за стынущим стеклом
уже почти невидим, незаметен.
Почувствовать внезапно, что и ты –
посильный отзвук этой темноты.
_^_
* * *
Жизнь держится порукой круговой
на смене вех, на линии кривой,
проложенной из пункта А в пункт Б,
на некой тонкой внутренней резьбе,
на памяти, закрученной в спираль
сознания, где каждая деталь
подогнана, подробна и крепка,
как атомы молекул ДНК.
Она прозрачна и легка, как пар,
как вдох и выдох, как воздушный шар,
что рвется ввысь, упруг и невесом,
на неразрывной нити хромосом,
соединяясь с небом, растворясь
в глухом пространстве, продолжая связь
предметов и событий, лет и зим,
наполненных дыханием моим.
_^_
ГЕОМЕТРИЯ ЗАМКНУТОГО ПРОСТРАНСТВА
Пол. Потолок. Четыре стены.
Геометрия замкнутого пространства
без надежды на выход. Чувство вины
за то, что не сбылось, за постоянство
памяти долгой как жизнь. Любой
скажет, впрочем, что все это блажь, пустое.
Сублимация сна в совершенно конкретную боль.
Но даже она терпима и вряд ли стоит
твоего внимания, заостренного на
узкой полоске света на вертикали
задернутых штор, ведь только она одна
и имеет какой-то смысл. Да и то, едва ли.
_^_
БОГ, В КОТОРОГО Я НЕ ВЕРЮ
Бог, в которого я не верю, всё же хочет меня спасти:
держит за руку, подстилает соломку. Сжимая в горсти,
как воробышка в тёплых ладонях меня несёт.
Пылинки с меня сдувает и думает, что спасёт.
В бездорожье указывает мне путь, говорит – иди!
Если я оступлюсь, упаду, он поднимет, прижмёт к груди,
улыбнётся усталой улыбкой и скажет: "Ну что ж ты, родной?
Не ушибся? Вставай! Дай-ка я тебя пожалею, маленький мой."
От ненастья укроет меня, даже если я не просил.
И когда меня оставляют силы, даёт мне сил.
В самых тёмных моих закоулках включает свет.
Бог, в которого я не верю. Которого нет.
_^_
* * *
Густое утро пробую на вкус,
на звук и цвет, на ощупь и на запах.
Морозный воздух пахнет как арбуз.
И будущность стоит на задних лапах
передо мной и жарким языком
ладони лижет с радостью собачьей.
Мне слёзы застят свет, и в горле ком.
Но день пока не начался, а значит –
всё впереди ещё: и Божья благодать,
и горний путь, и этот мир пред нами,
что можно без конца перебирать
глазами, сердцем, пальцами, губами.
_^_
АВГУСТ
Дело к осени. Август.
Мириадами глаз
древнегреческий Аргус
смотрит с неба на нас.
Этот месяц античный
знает всё наперёд,
по бульварам столичным,
напевая идёт.
В колее подворотен
катит дней колесо.
Словно воздух, бесплотен
и почти невесом,
самолётиком тает
в голубой синеве.
В косы ленту вплетает
порыжелой листве.
Дням безветренным, летним
поубавив огня,
поцелуем последним
осеняет меня.
_^_
* * *
Усердные, лесные менестрели:
кузнечики, лазоревки, сороки.
Зырянок незатейливые трели
и лягушачий хор в речной осоке.
Природа в час вечернего заката
так насекома, земноводна и перната,
что ты и сам, забыв про все приличья,
и думаешь, и говоришь по-птичьи.
_^_
* * *
Птичьим гомоном наполненные рощи:
горихвостки, зяблики, синицы.
И чего, казалось, было б проще,
замереть, застыть, остановиться.
Вслушаться в их гам,
как в детстве,
возле
приоткрытой двери в кущи рая,
в разговор беседующих взрослых,
половины слов не понимая.
_^_
* * *
Пчелиный гуд, вибрации осы,
соцветья чабреца и зверобоя –
равнины среднерусской полосы
исполнены блаженного покоя,
чьи дали не тревожит гоминид,
особенно в жару, где лишь полёвка
снуёт в траве, и божия коровка
на небо, как положено, летит.
_^_
НЕБЕСНЫЙ ПОРТНОЙ
Ища в прогулках зыбкую опору,
меж листопадных всполохов огня,
иду на свет, мне эта осень впору,
как бы нарочно сшита на меня.
Плутаю в складках легковесной взвеси
тумана, неприветного на вид.
Его фасон знакомый мне не тесен,
нигде не жмёт, не давит, не сборит.
И свой маршрут возобновляя снова,
продолжив путешествие моё,
благодарю Небесного Портного
за это безыскусное шитьё.
_^_
ЕЩЁ НЕ СНЕГ
Ещё не снег. Но копится беда
по перелескам и полям окрестным,
где с неба неизбывная вода
стекает вниз по желобам отвесным.
Где всё готово для привычных нег
грядущих зим – и свадебное ложе
из стылых трав, гнилой листвы, но всё же
ещё не снег.
_^_
* * *
Такая погода: ни зги не видать
и ветер промозглый.
Ещё уходящее время догнать,
быть может, не поздно.
Быть может, не поздно вскочить на ходу
в автобусик тесный.
Пусть где-нибудь с краю, не в первом ряду,
занять своё место.
Но хмурое небо, пожалуй, не даст
последнего шанса.
Хрустит под ногами слежавшийся наст.
Три дня до аванса.
Хоть как-то дожить, доползти, дотянуть
до счастья, до лета.
И в этом желанье сегодня вся суть
моя как поэта.
_^_
ПЕШЕХОД
Гуляю по земле,
смотрю на птиц полёт,
как облако плывёт
в небесной сини.
Я в этом сентябре
случайный пешеход,
плутающий,
как Моисей в пустыне.
Среди других дорог
куда ведёт моя?
Живу, как все живут –
грешу и каюсь.
Но чьи-то голоса
звучат во мне, и я
вплести свой голос
в общий хор пытаюсь.
_^_
|
