[Оглавление]




ПОДАРОК  СРЕЗОЧНИКУ


Луковица. Что утопший в земле бутон. Закопанный плод-сокровище. Купол церкви размером меньше ладони. И небесный свод теплого доброго цвета. Она четырежды красива - такой зачем и всходить?

Но ей всходить.

Ее сорт называется несправедливо.

Подарок срезочнику.

Не самоценная. И даже не дар, а подарок - куцый, словно не прикрывающий ног полушубок или несовершенный в своей глупости полудурок. Пусть, мол, много на себя не берет. Получив ее, срезочник останется не очень сытым и не слишком счастливым - то ли по ее вине, то ли сам нерачителен.

И однако...

Она - ему.

Она подарок тому, кто не поймет. Ни садовнику, ни селекционеру, ни коллекционеру - срезочнику. Работа у него такая - срезать, а думать его не просят.

В имени луковицы не сказано, будет ли срезочник благодарен ей. Она полна собой, не алчна и тем не менее справедлива. Улыбки ждет.

Она не знает, как ее зовут. Знала бы - скукожилась и не выпустила бы листьев поглядеть на небо, и не показала бы цветка. Воевала бы против срезочника. Заставила бы его поплакать.

Хотя, может, она предчувствует что-то: цветок из нее выгоняют - сама не взрастет. Выгонка повсюду: как бы сорт ни назывался, речи нет о рождении листьев. Их выгоняют.

Может, потому луковичные цветут недолго. Боятся. Они счастливы в луковицах, а потом их дарят срезочнику.

Она хочет уважения? Вести с ней беседы на равных, по душам, на пламенном русском - к слезам, если она лук. Себе дороже. А луковицы цветов сжаты в совсем уж немые кулаки.

Хотя и с яблоком не поговоришь, так считается. Напрасно, кстати. Особое мастерство - говорить с ним, когда ожидают, что съешь его и прыгнешь из рая. С яблоками можно говорить, когда их много, когда видишь их в разных точках сада, при разных свете, ветре и влажности, когда подбираешь с травы последние ванильного цвета холодные яблоки - и начинаешь ждать новых сквозь снег, и вспоминаешь розовые яблоки-фонари, яблоки-снегири над черными и мокрыми царскосельскими домишками: в памяти эти плоды хранились семнадцать лет, дольше, чем на балконе. И будут храниться еще.

Но не узнают, каково быть луковицей. Подарком срезочнику.

Со срезочником тоже не поговоришь. Не он сорт выводил. Он срезает.

Зато она - ему.

А с куполом церкви и с небом говорить можно.

Что с луковицей, небо?

Это гладиолус, покорный гладиатор - и временная шпага стебля сути не меняет?

Это ангел?




© Татьяна Карпеченко, 2007-2020.
© Сетевая Словесность, 2008-2020.




(WWW) полная версия материала
[В начало сайта]
[Поэзия] [Рассказы] [Повести и романы] [Пьесы] [Очерки и эссе] [Критика] [Переводы] [Теория сетературы] [Лит. хроники] [Рецензии]
[О pda-версии "Словесности"]