Словесность 


Текущая рецензия

О колонке
Обсуждение
Все рецензии


Вся ответственность за прочитанное лежит на самих Читателях!


Наша кнопка:
Колонка Читателя
HTML-код


   
Новые публикации
"Сетевой Словесности":
   
Владимир Алисов. Время молчания. Стихи
Юлия Пикалова. ОФОРТЫ. Стихи. Офорты Александра Костина
Макс Неволошин. Фобии. Рассказ
Алексей Смирнов. Три рассказа.
Михаил Метс. 1939. Повесть
Владимир Алейников. Париж и СМОГ. Эссе


ПРОЕКТЫ
"Сетевой Словесности"

Книжная полка

[28 января]  
Андрей Бычков. Переспать с идиотом. Роман - СПб, "Алетейя", 2019.
Андрей Бычков - авангардист, один из самых ярких и необычных современных русских писателей, автор нескольких книг в России и за рубежом, сценарист культового фильма Валерия Рубинчика "Нанкинский пейзаж". Лауреат премий "Silver Bullet " (USA) и "Нонконформизм", финалист премии Андрея Белого. Роман "Переспать с идиотом" это не только история героя и его "двойника" - актера из театра даунов, но это также и история женщины, выбирающей себе наказание. Это роман о пороке и об избавлении от порока. Сюжет черпает свою подъемную силу в третьем платоновском начале, которое зовется хорой и проявляет себя в этом философском романе посредством языковой игры. Прозу Бычкова высоко ценил Юрий Мамлеев: "Творчество Андрея Бычкова глубоко русское по той простой причине, что здесь снова приоткрывается та самая бездна, которая завещана нам еще Достоевским. Романы Бычкова это продолжение великой русской традиции. Здесь есть глубина духа, глубина проникновения в материал, и это великая заслуга автора".






КОЛОНКА ЧИТАТЕЛЯ
ЧИТАЕМ:  Виктор Голков. Стихи



Светлана Бломберг

От первого лица

В современной поэзии не так часто встретишь лирического героя, обладающего ярко выраженным мужским характером: ответственным, решительным, принципиальным. Межу строк израильского поэта Виктора Голкова можно разглядеть такого.

В черно-белом, графическом мире Виктора Голкова малолюдно. В его городе молчаливые дома, "пустыня вокруг".

И лежат в забытьи перекрестки,
где ничьи башмаки не скрипят.

Он лицом к лицу, один на один выясняет отношения с ужасной и прекрасной жизнью:

Вспоминаю путь мой длинный
Без начала и конца.
Хмурый, как роман старинный,
Сплошь от первого лица.

И здесь врагов больше, чем друзей:

На каждом перекрестке встречном
Я жду случайного врага.

Коллектив, ты ломаешь меня, как былинку...

Толпа, которой он себя противопоставляет, слишком абстрактна, в ней не разглядеть отдельных лиц, она обтекает поэта, лишь иногда "царапая еле":

Ненавижу эту толчею,
смысл ее - чужих не признаю
.

Вокруг меня разные люди
Елены, Иваны, Петры.
Как листья в рассыпанной груде
соседствуют наши миры.

Даже слияния с любимой не получается, женщина в этом мире - существо обособленное.

Все сборники Голкова - экспрессионистская эстетическая драма с продолжением, "оранжевая роза на сентябрьском сквозняке". В поиске истины поэт заглядывает в себя, ища отклика на внешние предметы:

А город медленно кренится,
Ломая собственный скелет...

В ранних стихах автор выражает свои чувства еще не особенно внятно, его образы размыты, рассуждения умозрительны, зло - мифическое:

Где ни той, ни этих нет,
Тени их теней разбиты.
Только призраки планет
Чертят синие орбиты.

И призраки прошлого,
грезы идут как валы,
Один за другим
ударяют о спящую душу.

Поэт несет в литературу свой субъективно-индивидуалистический протест, где на первом месте выражение собственного духовного мира, который для Голкова является единственной реальностью. Экспрессионисты начала прошлого века выражали себя в гротескных, изломанных иррациональных образах, испытывая ужас и обреченность перед сущим, где жизнь человека ни во что не ставится, и при этом тяготели к модернизму, зато Голков в каждом последующем сборнике все больше тяготеет к реализму. Вначале причастность к своему народу выражается в символическом образе желтой шестиконечной звезды, в более поздних стихах эти образы конкретны:

"Гадалка", "Спасибо времени... ". В ранних стихах образ врага абстрактен, в более позднем творчестве это, например, конкретные "палестинцы у костра":

Тихо вползаем мы, просто враги,
В черный Хеврон, где не видно ни зги.

В Израиле смерть постоянно за спиной, и что за резон говорить о ней в абстрактных образах? Цинично "улыбаясь, говорить о смертях, что случились от тебя в двух шагах" тоже невозможно. Мир в целом трагичен. Особенно это становится очевидным в Израиле, где эта трагедия захватывает, где постоянный риск и смерть повязывают евреев-выходцев из всех стран, делая израильтян народом. Не боится только дурак, но Голков не дает страху одержать над собой победу. Вся его жизнь - это постоянная борьба со своими злыми химерами.

У каждого человека есть на земле точка пространства, в которой он чувствует себя дома. Израиль становился для Голкова домом долго и мучительно. Он переболел ностальгией в самой тяжелой форме, тоскуя по родному Кишиневу, мужественно сражаясь с этим недугом и по сей день. Страной своей души он ощущает Молдавию. А на рациональном уровне он израильтянин, и на иврите говорит свободно. Терзается этим, но такова его судьба. С распадом СССР в Молдавии началась война. Люди обнажили свое истинное лицо. Вылезли фашисты-маньяки. В Израиле тоже сейчас война, но та война была самая подлая - гражданская. Во взгляде на эти события у Голкова также чувствуется субъективизм: он считает, что человек должен разобраться прежде с самим собой, обрести свои четкие взгляды. Исторический процесс и жизнь личности порой противоречат друг другу.

Я, как бабочка, забился в сетях,
В чьих-то цепких холодных руках.

Человек хочет жить по-своему, а ход истории навязывает ему иную линию поведения.

Причем, народ - это всего лишь совокупность индивидов. Эти философские принципы наиболее ярко характеризуют творчество Голкова как экспрессионизм. Однако, подчеркивает поэт, в Израиле сопричастность личности к своему народу гораздо выше, чем где бы то ни было, и он сам чувствовал причастность к своим предкам с детства. Но сейчас евреи - вовсе не тот народ, что был в библейские времена, только генетические корни роднят эти разные народы.

Никакой организованной критики израильской русскоязычной литературы нет, и потому несколько критических материалов, последовавших после выхода новых книг голкова, не дали, по его мнению, развернутого анализа его творчества. А ведь автору это необходимо. Слава и популярность для Голкова не так важны, как собственно творчество - личная попытка самовыражения и отображения того, что происходит с поэтом, того, что с тобой случилось, кто ты есть и как ты жил, поиск эстетических форм. Нет, он не отрицает, что популярность - вещь приятная, но если кому-то он интересен - хорошо, а в целом слава - это мыльный пузырь, а ради успеха поступаться принципами нельзя.



Обсуждение