[Оглавление]




FACTA  DOMESTICA

(cсобытия обыденной жизни)


И если я еще и жив,
То только потому, что лжив
.


События обыденной жизни, перемежающиеся глубочайшими философско-религиозно-зубодрбительными погружения (in to the Past, сиречь Вечность). Что может быть лучше? И ради всего святого, причем здесь польза - один вред - но я не врач, чтобы констатировать факт смерти. Я - бортовой самописец, ведущий инвентаризацию событий обеденной, пардон, обыденной жизни. Facta Domestica.



DIXI? - Пока нет.



О, крылатая, даже если и варварская, латынь!

Тобой кроют дворцы и хижины, в которых не думают вовсе.

"И стали здания похожи на призрачные стены зал".



Упущенные возможности обступают нас, как рыцари Круглого Стола - этот самый стол, каковым можно вполне и с достаточным основанием назвать Планиду Луну (Царицу Будур). Наш лексикон беден. Мифологии нет в нем. Плюс - повальное неверие. Плюс - неумение отличить лица от маски. И многое другое свидетельствует о том, что мы мертвы, однако в таком случае как объяснить, что мы все еще живы? Живы в нашем - а, заужая как брюки, в моем случае - означает: жуем, пережевываем старую травяную жвачку - жалко выплюнуть? Не совсем. Нам дорога зубная эмаль "кастрюльд".

О тела Френегонд и Брунгильд!
Готские (?) королевы,
ваши тела, словно снег с вином. Где вы?
Ваши тела не суждено мне вкусить...
Сильным этого не понять.

Так вот, отнюдь нет. Мы жуем жвачку потому, что... Ну, вот я забыл о чем говорил. Хотя не важно. Мысль человеческая: непрерывное кольцо - как бы река, которая течет по кругу - нет истока - нет устья. Вступать в нее не стоит - последствия непредсказуемы. Хотя многие вступали... и ничего.



Дело в том, впрочем, что достаточно зачерпнуть воды (вода в мчащемся по кругу мутном потоке нашей мысли - это слова), пригубить ее и по вкусу слов сразу вспомнишь мысль.



И тут же начать нести околесицу - глоссолалия, "дар языков", феномен, который били-били и не разбили ученые-религиоведы, этнографы и прочие насекомоядные люди науки. Конечно, нужно правильно выбрать язык, чтобы нести самую несусветную чушь. "Дар языков", как он есть, конечно, странное явление, пример неистовой энергии заблуждения. Мысль придет в ваш словесный понос только после, но ряд нечленораздельных звуков, выдаваемых за неизвестный язык, только разозлит обывателей...



Мама - космическая станция в бигудях!

Что ты чувствовала в тот миг - в первую долю мига в первый атом мига, когда узнала, что меня отчислили из аспирантуры, выкинули, как шкодливого котенка, который не мог приучиться ходить в "одно место"?

Сквозь потоки лишнего вещества я вижу, как ты сидишь и плачешь в кресле.

Как всегда, работает телевизор, генерируя пошлость кубометрами...

О чем ты плачешь, Железная Дровосекша, Стальная Натали?

Ты плачешь о сыне.

Договор с дьяволом остается в силе,

Я знаю, ты пьешь снотворное, к которому привыкаешь

Так быстро, что не успеваешь даже моргнуть глазом!..



И я хочу, чтобы "архимедово лето" не кончалось - но оно кончилось.

Чего тут артачиться!

И я хочу, чтобы мертвые воскресли.

Сильным мира сего не понять!



Так.

Забыл, о чем думал. Ах да, упущенные возможности обступили меня. На стенах прыгают немые кинофильмы (где в промежутках появляются сопроводительные надписи белым по черному). Что-то вроде подтекста. Эти самые философские выкладки курсивом - так называемый цемент истины. Упущенные возможности, как правило, остаются в эфирном теле души и догнивают там - эта боль то усиливается, то ослабевает. Приливы боли зависят от смены фаз Луны. Океан боли - в том числе зубной (т.н. зубовный скрежет означает именно упущенный визит к стоматологу - пока еще можно было спасти зубик мудрости, зубик ненависти, зубик зависти: они подчиняются закону светофора, но свободны от законов семафора: зуб мудрости - красного света, зуб ненависти - желтого, зуб зависти - купоросного).



Итак, океан боли - разумный океан - медленно наползает и отступает, как звук колокола (Мандельштам), плавающий по городу - по утрам. Когда нибудь колокол даст трещину, и чугунный шар в моей голове взорвется облаком хрустальной пыли.



Я говорю: звук колокола плавает "по утрам". Неопределенность закралась, как змея в постель (кадр из Playboy'93: смотрел, не смыкая "детства своего чистые глазенки", на грязных простынях). Я не знаю церковных часов: счастливые их не наблюдают: ни песочных, ни солнечных, ни кварцевых (без стрелок - Вознесенский).



DIXI, наконец? - Пока что да.




Далее: Последнее слово дороже любого
Оглавление





© Михаил Малашонок, 2009-2021.
© Сетевая Словесность, 2009-2021.




(WWW) полная версия материала
[В начало сайта]
[Поэзия] [Рассказы] [Повести и романы] [Пьесы] [Очерки и эссе] [Критика] [Переводы] [Теория сетературы] [Лит. хроники] [Рецензии]
[О pda-версии "Словесности"]