[Оглавление]


Что было, то было...

Как жить?...

Рано утром пошел снег. Крупные сухие снежинки, редкие, падали и не таяли, ветер подхватывал их, они катились и собирались кучками у обочины дороги. Он отошел от окна и бросился на раскладушку. Первое мая, а такой холод. На табуретке стоял приемник, он повернул ручку. Шум и треск, иностранные голоса, потом стройное гавканье полков, приветствующих маршала... Значит, уже восемь... Вчера он обещал пойти на демонстрацию - несколько лет не ходил, дай и другим поспать, но после ночного разговора одеться и выйти на пронизывающий ветер сил не было. Черт с ними, давно это повинность, не пойду... Кроме раскладушки и приемника в комнате стоял стол, заваленный бумагами. Надо бы подмести пол... Отличная штука - паркет, грязь не видно очень долго. На подоконнике, на старом журнале стоял чайник, на полу плитка. Хорошо бы включить - для тепла, но не вставать же снова... Он лежал и смотрел в потолок. Гавканье и размеренный топот сменились гулом машин, а потом нестройными криками толпы, над которыми взлетали два ликующих голоса, мужской и женский, хорошо поставленные и изображающие безмерную радость... На стене напротив раскладушки - темный прямоугольник. Он усмехнулся - картину унесли. Когда-то они с женой купили ее в салоне, недорого, но говорили, что со временем цена возрастет, художник пробивается в модные.

Вчера он пришел поздно, тихо прокрался к себе и лег, не раздеваясь на одеяло. В квартире было тихо, но он знал, что в большой комнате напротив его бывшая жена и теща досматривают "Знатоков", дочка спит в комнате рядом. Он заснул и проснулся от стука. Тут же дверь отворилась, вошла жена, включила ослепительную лампочку под потолком, на голом шнуре...

- Абажур сняла, стерва, - подумал он с отчаянием, - надо дверь запирать, дурак... Она сдвинула книги, села на край стола, закурила, стала говорить, что ему надо срочно съехать, потому что обмена нет и нет... "Почему бы тебе не переехать к этой?.." Он молчал. Не говорить же ей, что "этой" давно нет, и не в ней вовсе дело, а просто жизнь оказалась мелкой и ничтожной... Сам виноват. Женился от тоски, от скуки. Начало скоро забылось, потому что навалилась жизнь - сто рублей на двоих, потом двести на троих... Потом стало легче, оглянулся - чужой человек, совсем чужой... Оказывается, так прожить можно долго. Не любил. Но это нельзя говорить, не нужно...

- Так любил?..

- Ну, любил... разлюбил...

- Куда же делось... а долг, а ребенок?.. Она говорила это столько раз, что чувство вины стерлось, и появилось ожесточение - пусть я сволочь... хочу покоя... Он вдруг так и сказал ей, и ему стало спокойно. "Погаси за собой свет". Она в бешенстве хлопнула дверью. Он с трудом встал - затекла поясница... свет потушил, добрался до кровати, разделся, включил приемник - чуть-чуть, стал скользить по станциям, нигде не останавливаясь надолго... Везде голоса, везде живут люди -- мир велик. Как прошли эти десять лет... Головы не поднял. А ведь еще не жил, ничего не видел - и уже закопался, растерял молодость... Сам виноват. А-а, где сам, а где и помогли... Чертова жизнь. Как жить, как жить...


 
 

Оглавление
Следующий рассказ




© Дан Маркович, 1991-2020.
© Сетевая Словесность, 2002-2020.




(WWW) полная версия материала
[В начало сайта]
[Поэзия] [Рассказы] [Повести и романы] [Пьесы] [Очерки и эссе] [Критика] [Переводы] [Теория сетературы] [Лит. хроники] [Рецензии]
[О pda-версии "Словесности"]