[Оглавление]


Что было, то было...

Старая история

У входа она шутливо осведомилась - "а денег-то хватит?.." Он сделал вид, что не обиделся, хлопнул себя по карману - "Ну!.." "Небось, десятки две-три, - насмешливо подумала она, - вот и много... Бедняга, каким был, таким и остался..." Они пили шампанское в глубине ресторана, похожего на его институтскую столовую, только почему-то помятые скатерти на столах и кое-где салфетки. Провинциальный городишко. Она не боялась встретить знакомых - "мы в военном городке, полчаса езды... муж в командировке, в Сибири..." Десять лет тому назад она предпочла лейтенанта этому, тогда аспиранту - и уехала. Потом все пошло не так, как она ожидала. Муж оказался пьяницей, застрял на старшем лейтенанте и теперь мечтал о спокойном месте военпреда на одном из сибирских заводов... Она посмотрела на "этого" - худой, в джинсах и мятой рубашке, в стоптанных кедах... Говорит, что доктор... такой же, небось, ни кола ни двора... Развелся... Но что-то теплое шевельнулось в ней, потому что тогда они были молоды, и он говорил, что любит... Он надолго потерял ее из виду, и только два года тому назад, заехав в их старый город, зашел к ее матери, долго и хвастливо рассказывал о своих успехах, как защитил и сколько теперь получает. Он взял адрес, - оказалось, что она живет в трех часах езды от его теперешнего жилья - и вот приехал, позвонил на работу, и они встретились...

Денег хватило, и они вышли в парк. Он вспомнил, как они ходили, сидели на скамейках почти в таком же парке. Взял ее за плечи и притянул к себе. Она спокойно подалась к нему, выжидающе смотрела снизу вверх. Так же, как тогда, в первый раз... он вспомнил свое радостное изумление... И глаза все такие же, спокойные, выжидающие. Никогда он не мог вывести ее из равновесия, никогда...

- Ко мне нельзя...- она чуть задумалась, - подруга уезжает на следующей неделе, ты звони...

И губы у нее были все те же...

Он ясно увидел последний их вечер, в ее комнате, в большой коммунальной квартире. Ее позвали в коридор к телефону. Он знал, что появился какой-то лейтенант, который влюблен и хочет жениться, но в ответ на его вопросы она только смеялась, и была с ним, и он не принимал всерьез намеки приятелей. Она не подозревала, или забыла, что здесь все слышно. Это было время, когда из огромной общей кухни жильцы отхлынули в свои убежища, унося кастрюли и чайники, и ничто не могло заглушить ее голосок, а может он услышал бы ее везде, в любой толпе... И вот во тьме коридора она договорилась о встрече, через полчаса! Сомнений быть не могло, она произнесла имя, а он его знал. Он стоял посредине комнаты с тяжело стучащим сердцем, держа в руке чайник, который сразу стал ненужным. "Что она скажет, как обманет?.." С наивным изумлением он думал, что это совершенно невозможно, ведь он здесь, и они не собирались расставаться сегодня... Она пришла и спокойно сказала: "Знаешь, сегодня не получится, мне надо к Марине, она просит, умоляет, чтобы я с ней позанималась - завтра у нее зачет..." Посмотрела на чайник - "чай мы успеем выпить, спешить некуда..." Они выпили по чашке чая, он вышел с ней, проводил до угла и пошел к себе. С тех пор они не встречались. Она, правда, звонила - "что с тобой?.." - но тут же из его молчания что-то поняла...

- ... а муж приезжает через месяц...

- Муж ...- он усмехнулся, видел его как-то с ней, в кино. Солдафон, оловянные глазки... тупой, тупой мужик... Она заметила усмешку и была задета - "Пунин теперь майор, четыре сотни..." Он мучительно думал - "что я в ней нашел... глупо, бессмысленно возвращаться к этой истории..." И вдруг неожиданно для себя сказал:

- А помнишь... тогда...

- Ты обиделся чего-то... не приходил...

- Я слышал, как вы говорили по телефону.

Она чуть задумалась, усмехнулась:

- А, вот оно что... Знаешь, лучше не звони, нудный ты тип, как был, так и остался...

- Ах, ты так! - он схватил ее за плечи и стал трясти, в бешенстве:

- Никогда не прощу, никогда, ах ты, дрянь, дрянь, дрянь...

Она не пыталась вырваться, только выгибалась назад и по-прежнему смотрела на него серыми насмешливыми глазами... Он оттолкнул ее и зашагал в темноту, в сторону вокзала. Он шел, натыкаясь на редких прохожих и не замечая, что по-прежнему время от времени говорит вслух - дрянь... ах ты дрянь... Ему было горько и стыдно, что он, взрослый, почти пожилой человек, по-прежнему страдает из-за этой старой истории... и что эта женщина сохранила власть над ним... Он вспоминал ее убогие рассуждения о жизни, и мелкий житейский ум, и хитрости... "Ведь еще чай пили... чай!.. Зачем приехал... Нет, правильно, пусть знает, что я знал..." Но он понимал уже, что ни от чего не избавился, как раз наоборот. "Надо не приезжать, не звонить..." - он говорил себе шепотом, но знал, что не сможет...

Она еще долго стояла под фонарем, поправила прическу, достала зеркальце, всмотрелась - "еще ничего..." Вспомнила, как он тряс ее, а лицо кривилось, губы прыгали... "Сумасшедший... такой и остался... Как было тогда хорошо и спокойно. Нет, просто молодые были... И все-таки помнит, еще придет..." Она вспомнила, что дома муж, спит со вчерашнего дня, пьяный, белый, распухший. Дочь делает уроки, на ковре котенок, серый, приблудный... "Командировка... как же..." - она горько усмехнулась и вдруг заплакала, краска тонкими полосками поползла по щекам. Она пошла в свою сторону и по дороге постепенно успокаивалась, и стала думать, что не все уж так плохо, и какой у нее был любовник два года тому назад - на черной Волге... и что ее звал к себе один режиссер из Москвы, который снимал фильм недалеко от ее дома.


 
 

Оглавление
Следующий рассказ




© Дан Маркович, 1991-2020.
© Сетевая Словесность, 2002-2020.




(WWW) полная версия материала
[В начало сайта]
[Поэзия] [Рассказы] [Повести и романы] [Пьесы] [Очерки и эссе] [Критика] [Переводы] [Теория сетературы] [Лит. хроники] [Рецензии]
[О pda-версии "Словесности"]