[Оглавление]


Лиха беда начало

Так было

         Мы познакомились на даче. Толстенькая женщина с добрыми глазами. Учительница музыки. Она жила с матерью, похожей на нее, только немного толще и старше. Они говорили басом, и у обеих усики над верхней губой. У нас было временное жилье - дача, а они жили здесь постоянно, в деревянном двухэтажном доме на высоком втором этаже. Мне понравилось  у них. Уютно и просторно, и видно, что не каждый день убирают. Везде книги и журналы, валяются, где попало, даже на полу. Они жили не одни, но Карлуши не было дома, он гулял.  Учительницу звали Ангелина. "Сейчас будем слушать музыку" - она взяла легкими послушными пальцами очень толстую пластинку, темную, как будто из железа, с легкой паутинкой царапин, и подошла к проигрывателю. Сейчас будет дырочкой искать штырек... Я знал, что это трудно, но она сразу надела пластинку, и мы стали слушать. Голос пробивался через треск, как свет сквозь густую паутину.
         - Что поделаешь, старая-престарая,- она вздохнула, - да и видеть его надо было, не просто слушать...
         Голос извивался, шутил, смеялся над нами, красиво картавил, растягавал гласные - язвительно, иронично, а потом ударил резкими короткими словами - и конец.
         - У него руки длинные, белые и гибкие, как лебеди - и он все-все руками мог изобразить.   Впрочем, почему мог... Он жив и поет еще.
         - Где тела сплете-е-нные колыхал джаз-банд... - выговаривал голос, а потом вдруг: - И души вашей нищей убо-о-жество было так нелегко разгадать... Вы ухо-о-дите, ваше ничтожество... Полукровка. Ошибка опять.
         Вдруг я услышал - кто-то царапает дверь. "Это Карлуша" - хозяйка побежала открывать. Вошел небольшой пес, очень низкий и длинный как такса, но с мордой и ушами спаниэля.
         - Это наш Дон Карлос. Карлуша, познакомься с гостями.
         Карлуша выбрал меня, подошел и протянул лапу. Она была теплой и тяжелой. На шее у него две складки кожи, свисают и болтаются, когда он ходит. "Карлуше семнадцать лет..."  Ого, а мне только тринадцать. Карлуша лег и стал слушать музыку.  Розовый живот плавно поднимался и опускался, по нему неторопливо ползали блохи.  "Карлос, - укоризненно сказала старушка мать, - что ты демонстрируешь свои достоинства..." Карлуша не ответил, вздохнул, и пошел на кухню. Оттуда раздалось чавкание.  "Он курицу любит, а другого мяса не ест.  Он у нас самый старый..."
         Я смотрел книги. "Если хочешь - возьми почитать... только не эту, не эту" - Ангелина испугалась и осторожно выдернула книжку из рук. "Эта непристойная" - подтвердила старушка и улыбнулась моей матери. У нее глаза были живей, чем у дочери.  "Наверное потому что она в свое время родила ребеночка. А дочь не смогла" - подумал я, а потом спросил у мамы. "Они несчастные люди... И счастливые..." "А кто это пел?"  "Вертинский, был такой певец..."
         Потом мы часто ходили к ним. "Иди, погуляй с Карлушей". Я надевал ошейник на теплую жилистую шею, а поводок нес в руках, отдельно. Карлуша шел впереди и терпеливо оглядывался, как старший брат, который все знает лучше меня и показывает дорогу. Мы шли по редкому сосновому лесу, по гладким шелковым иголкам и курчавому мху, пересекали длинные муравьиные пути и нигде не встречали людей. Карлуша сам знал, когда хватит гулять, и вел меня домой.
         Приходим, а на середину комнаты выдвинут стол с белой длинной скатертью, она блестит, переливается - старинная. Мы пьем чай и едим пирог. Он подгорел, но зато с малиновым вареньем. Ангелина подкладывает мне все новые куски, подливает чай и вздыхает. Потом мы снова слушаем голос из другой таинственной жизни, прощаемся. "Карлуша, проводим гостей ". Они идут до большой дороги, отсюда видна наша дача. У дома я оборачиваюсь - женщины с собакой уже нет, сумрак понемногу опускается, повисает на колючих деревьях... Становится прохладно...  Давно это было.

Оглавление
Следующий рассказ



© Дан Маркович, 1991-2020.
© Сетевая Словесность, 2002-2020.




(WWW) полная версия материала
[В начало сайта]
[Поэзия] [Рассказы] [Повести и романы] [Пьесы] [Очерки и эссе] [Критика] [Переводы] [Теория сетературы] [Лит. хроники] [Рецензии]
[О pda-версии "Словесности"]