ОКРИК
свеча
... ты не думай, что всё опустело,
что фаянсовый слоник погиб,
ничего для спасенья не делай
и, где богу не видно ни зги,
засвети-ка свечу Пастернака,
что когда-то горела во тьме,
освещая паломников мрака,
истекая слезами по мне...
_^_
канон
... я за поэзию в оплату жизни,
за достоверность, эшафот листа,
за спазмы горла, муку рифм капризных,
за дух бессонный на краю моста,
за неизвестность, как за форму смысла,
за озаренье и паденье в сор,
прощальный жест отчаянный и быстрый,
за грозный шум, за страшный разговор,
незнамо с чем и кем имея дело,
за подлинность неподневольных дум,
за душу, отлетевшую от тела,
за вечность, что мерцает на виду...
_^_
антоним
... и всё-таки верю в наивность,
не в глупость, не в пошлость, а так,
скорее в святую невинность,
смущения медный пятак
и в миг перед бездной паденья,
в касание, окрик, намёк,
великую силу прощенья
и кровью написанных строк
бессилие на эшафоте,
и в казнь, и в могущество зла,
и в дьявола чёрные ноты,
и в то, что рассеется мгла...
_^_
вересковый луг
... в какую ночь, догладывая день,
ложились спать, проваливаясь долу,
развешивая время на плетень,
кальян куря, потягивая колу,
и безмятежной вечности глоток
тянулся долгой сладостной волною,
и медленно вращался потолок,
как млечный путь перед очами Ноя,
нас дожидалась древняя заря
и неразменным рубликом планета
окрашивала счастьем янтаря
сусальный терем солнечного лета,
и пасторальный вересковый луг
глядел в окно, предполагая в нас
заспавшихся и нерадивых слуг
у стад, которые никто не пас...
_^_
переселенцы
... куда девать привычки и дела,
они привязаны к родному месту,
а помнишь, здесь черемуха цвела,
что так похожа на мою невесту,
сниматься в путь – почти что умереть,
когда так много лет за поворотом
ползёт повозка, я устал смотреть,
в ладони падать, обливаясь потом,
от глаз моих, от старых впалых щёк,
проталин слёз, что коченеют в сердце,
мой век кровавой плиткой замощён,
мой камертон – покой в четыре герца,
и где-то средь усталого пути
я пропаду, как все мы пропадаем,
я встану, не поняв, куда идти,
припоминая всё, припоминая...
"... но скован сундуками крик,
и тронулись переселенцы..."
_^_
на закате
... говорю всё время о покойниках
и они как будто говорят,
вспоминая плаху подоконника
и прощальный оклик сентября,
незабудку-жизнь мою усталую
и янтарный вечер навесу,
там щемящую полоску алую
на закате ангелы несут...
_^_
Павленко
... он смотрел, как спадали
штаны Мандельштама,
как смешон, как неловок,
как унижен тот был...
... указательный палец,
да не имущий срама,
дирижировал словом
и доносы строчил...
_^_
ни зги
... наговорю неоколесицы
на полкармана серебра,
а это просто в небо лестница
зовёт меня: пора, пора, –
так узнаваем хор, доносятся
его родные голоса,
никто из них назад не просится
и это только мы в слезах
тоскуем по себе заброшенным
и, отпущающи долги,
живём с душою недоношенной,
и в небе не видать ни зги...
_^_
барак
... у дьявола нет незнакомцев:
нефть ада, марала барак, –
рассветное чёрное солнце
казалось нам светом, а мрак –
другие, иные – за дверью,
и мы улыбались ему,
невольно копируя зверя,
и свет принимали за тьму...
_^_
весовая
... горевать, горевать, исцеляя
злые дыры и морок пустот,
от стыда у амвона сгорая,
пьяный ангел целует киот,
там, сквозь мутное стёклышко рая,
еле брезжит вселенский рассвет
и Господь новичков собирает –
в весовую, на божий ответ...
_^_
вдруг
... потерянность в глазах, а это осень,
предав детей, уводит за порог
лазурный сон затосковавших сосен,
ливанское тепло лесных дорог,
что золотою пылью оседали
у детских ног моих и неизвестно кто
смотрел неявно из волшебной дали
и примерял осеннее пальто,
намыливая чуб остаткам гривы
всклокоченной шеренге тополей...
... как хочется быть вечно справедливым
перед ампиром бренности своей,
туманит взор величье и осанка
всей вечности, разлёгшейся вокруг,
но если умирать, то спозаранку,
обнявши мир и не прощаясь, вдруг...
_^_
тень
... стою, ни правды на полушку, ни вреда,
дверями лязгают прошедшие года,
и стынет строй почти забытых впечатлений
в бессилье грозном и в подогнутых коленях,
всё чаще морок, повисая на канюлях,
глядит в упор, рассевшись на больничных стульях,
о, если б можно было хоть на йоту эту
всё отодвинуть, съев чудесную таблетку,
и проскакать по зачарованной долине,
оставив тень такой красивою и длинной...
_^_
летать
... такая странная, знать, привычка –
свистеть, как птичка,
и жить, как птичка,
и быть похожим на эту стаю:
она летает и ты летаешь...
... на воле дальнего перелёта
и жить охота,
и петь охота,
и знать, что дома вершины сосен
с улыбкой треплет святой Амвросий...
_^_
Рио-Рита
... постепенно блекнут краски –
выцветают тополя,
чёлка времени по-царски
ретуширует поля,
укрывая petits d tails,
упрощая дольний мир, –
это наш последний танец, –
смерть придумала ампир
неподвижности
и вскоре
обретёт свои права –
"Рио-Рита" в коридоре, –
и она всегда нова...
_^_
жить...
... пришли слова, что делать с этим,
они выпрашивают – жить,
и мне без них не жить на свете,
могу лишь стопочкой сложить,
отпрянуть и, оторопевши,
читать, впадая в глубину,
и пропадать от слов, сомлевши,
хватая воздух и вину...
_^_
я вновь топчусь у Господа в передней...
... как коротки века, когда любовь
возводит в степень нас на эшафоте,
и, век за веком возрождаясь вновь,
я становлюсь великим полиглотом:
аккадский, киммерийский и фарси
(любовь прекрасна на любом наречье), –
и на шумерском вымолвив: прости, –
я расставался где-то в междуречье
и был царём, и нищим, и благим,
под гордым флагом умирал за Трою
и всякий раз довольно молодым
я возвращался новою судьбою
тринадцать жизней, семьдесят веков,
всё пронеслось и этот путь – последний,
конец заклятью долга и оков,
я вновь топчусь у Господа в передней...
_^_
зодчество дождя
... святое зодчество дождя –
не просыхая, полнить вены
и, наваждения плодя,
высасывать из почвы зелень,
и в поломойное ведро,
и в чан, и в ковшик за окошком
плескать со щедростью Дидро,
и причащать окрестных кошек
(жестянки все напоены,
унят и звон, и все сомненья
оглашены, оглушены
пернатым ором песнопенья),
и, размывая мир людей,
восстановить теченье века
в исподней чистоте идей,
не омрачённой человеком...
_^_
мельница златоуста
время – подёрнутый патиной нож,
будь осторожен, житель,
время – гарантия казни вельмож,
время – веков грабитель,
всё, что накоплено, спит в сундуках,
всё, что пленяет разум,
всё будет отнято, всё будет прах,
медленно или сразу,
время зачем-то придумало нас,
некогда нас зачавши,
время вручило нам день и час,
и разбудило спавших,
вирус сознания слово несёт
неистребимо, устно,
время – великий его полиглот,
мельница златоуста...
_^_
так воздух испаряется
... так воздух испаряется,
едва
помножишь одиночество на два,
на две души,
на два бездомных тела,
на тишину, уснувшую несмело
на аспидной поверхности окна,
в котором нет ни воздуха, ни дна,
в котором ледяной хрусталь бессонниц
ворует жизнь, присев на подоконник,
высасывая дух из-за плеча
соломиною лунного луча,
там сердце – зарифмованный кузнечик –
в беспамятстве играет в чёт и нечет,
там, вымокнув в муке и молоках,
поселятся туманы на висках
и там сентябрь, напившийся до жути,
грозит в окно парами красной ртути...
... но медленно ложишься на кровать:
уснуть, проснуться,
снова воровать
у этих стен таинственных и плоских –
согласных стон и гласных отголоски,
и платья шить из этого добра,
озвучивая призраков парад.
и там неважно
крой ли то немецкий
или хитон монаший, или светский –
им нужен кров...
... истлевшая душа
жива, пока ей память ворошат,
и от одной отчаянной молитвы
срастутся вены, порванные бритвой,
и встанет Лазарь, и качнётся свод,
пружина ахнет и начнётся ход,
и кто-то там в сиреневом кафтане
потрёт ладоши, лёжа на диване,
подвесив ключ ото всего на свете
на гвоздь, который ничего не весит...
_^_
Быль...
Хлебнуть сполна,
Выкашливая дни,
И так плестись
Сто лет до поворота,
И ждать вестей
От тех или иных,
И мрачность лет
Одолевать зевотой,
И что по ком,
Не разбирая, клясть
За то, что мы
Так безмятежно жили,
За то, что нам
Неотвратимо пасть
Наступит час
В тысячелетней были...
_^_
в зеркалах хранят
... душ (невесело начиналось)
прозябание под merlot
(это ты не во мне нуждалась),
да и лето почти прошло,
чёрный бархат твоей перчатки –
ночь запястий, объятий дочь
(пот любви освящает складки
бальных платьев, слетевших прочь),
ночь всегда потакает слепо –
мать пороков, сестра судьбы,
и противиться ей нелепо,
покаяньем стирая пыль,
и счета у неё безмерны
(многократно дороже дня),
темноту – этот мир неверных –
мертвецы в зеркалах хранят...
_^_
ОН здесь
... когда кого-то скопом жгут
и с неба ни руки, ни пули
не подают, а только лгут,
поладить с верою смогу ли...
как объяснить опреждь себе –
где ангелы во время ада
бомбёжек, на какой трубе
они горнят, зачем парады
проходят средь горящих хат,
в которых люди дотлевают...
... мне ведомо теперь, где ад,
он здесь – иной не предлагают...
_^_
приговор
... старость, подагра и вдруг ветерок,
шелест, мелькание (боже мой, Боже),
выплыл, уставившись, старый мирок –
пропасть падений и шрамов на коже
(поздно взрослевший), неясности мгла
медленно таяла (став покрывалом
тёмного, тайного), из-за угла
страстью и молодостью торговала
и отбирала нещадно взамен
(дни отравляя) бесценное время, –
так пропадало в огне перемен
и погибало пернатое племя,
племя пернатых возвышенных душ
не угадало по звёздам дорогу:
старость, подагра, бессильная сушь,
скромный паёк и дрожащие ноги...
_^_
бомж
... для бедняка погост – любая лавка,
мерцает день в прекрасном далеке,
пока одна случайная канавка
сожмёт его в песчаном кулачке
и понесёт беременно и тленно
бесхозный холмик в вечность бытия,
зайдётся дрозд в печальной cantilena
и загорчит босяцкая кутья
от пьяных слёз и от палёной водки –
благая смесь невинности и зла, –
так выцветает подлость посерёдке,
приобретая вечности подклад...
... как будто это сон на венском стуле,
окончен ад, растянутый на век,
он спит в тамбове или умер в туле –
уснувший сном пророка человек...
_^_
штопай, Феня
... штопай, Феня, штопай, Феня,
старый лапсердак,
солнце новых поколений
светит, да не так,
воет ветер, хмурит брови,
плачет – трубочист, –
отчего так много крови,
а народ молчит,
отчего дитя родное
посылать на бой,
ноет ветер, ветер воет,
Феня, над тобой...
(О.М.)
_^_
и неба млечного гранит
... блаженный обморок какой-то
на беспредельной высоте
и духа строй высоковольтный,
и пропаданье в красоте,
то сна воздушная тренога –
подвесит душу и сквозит:
сиянья бледного тревога
и неба млечного гранит...
_^_
ЧКня
О, нас казнили не вчера,
но как же те, на сих похожи,
офицера, офицера,
глаза пусты, ремни из кожи,
и пепел тлеет на губах
в привычке сбрасывать без гроба,
и спят безвестные во рвах
в обнимку, будто в танце оба
ведут посмертную кадриль,
дырявый мех аккордеона
в беззвучной астме сыплет пыль
на дно мертвецкого салона,
и то-то весело внутри,
танцует братская могила,
кого на два, кого на три,
рука чекистская сложила...
_^_
пыль
... когда семенит у подола
и мается
вихрь пылевой,
мне кажется, губы Эола
сквозь пыль проступают,
и вой
песчаные трубы оформят
в неизданность тем,
партитур –
их ноты случайностью кормят,
движением колоратур,
и звуки, пронзая пространство,
волнуя архаикой сил,
в высокое гегелианство
возводят священную пыль...
_^_
мера
... не надо думать обо мне
в тонах простых местоимений,
в Толедо – истина в вине,
в Тарусе – истина в знаменье...
... за сложность связей и причин,
святую неопределённость,
за лёгкий обморок картин,
за их провидческую склонность
не обобщать, не класть в размер,
меняя оптику воззренья,
спаси, Господь, от точных мер,
я – за туман без направленья...
_^_
cancel culture
... ни отменить язык,
ни обвинить
я не могу,
затерянные смыслы
я не доверю
злейшему врагу,
который жжёт
и убивает мысли –
о доброте,
о чести, о любви,
о милосердной боли состраданья, –
язык века настоян на крови
и запечатан в горле миpозданья...
_^_
Малер
... всё ныне – Малер... камень, грех,
так скерцо непреодолимо
несёт тоску мою наверх –
и ангелы проходят мимо,
и прячут дивные глаза,
их лица укрывают крылья, –
и от того весь век в слезах,
оборотился страшной былью...
(Ю.В.)
_^_
* * *
... зачем вам поэтов
больная печаль,
их небо,
их души наощупь –
нахохленным вороном
вечно вещать,
храня неприступную поступь...
... всегда отщепенцы,
углов дикари,
что сфинксы,
в пространство взирая,
стирают исподнее
в свете зари
и с каждой строкой
умирают...
_^_
|
