[Оглавление]


[...читать полную версию...]


В  ПОИСКЕ  ПРОШЕДШЕГО


* Искусство существует для того...
* Вот она стоит со свечкой...
* Что латинскому воину нужно?..
 
* Так вот всегда: обещает, поманит и бросит...
* День такой сырой и холодный слишком...
* Ушедший на закате или переписка Эльзы


    * * *

    "Искусство существует для того,
    Чтоб девушек склонять к интимной жизни", -
    Сказала мне знакомая. Но спорить
    Я попытался: "Катя, как же так?
    И я тебя склонил к чему-то или
    Моё искусство - только ремесло?"
    Но Катя ничего не отвечала -
    Она уже пыталась дозвониться
    До рыжего художника и фата,
    Для целей, о которых умолчал бы
    Внимательный читатель, называя
    "Порывами души" попытки Кати.

    _^_




    * * *

    Вот она стоит со свечкой, ни жива, ни мертва,
    Педагог, юрист, а возможно и секретарша.
    Шепчет, шепчет о чём-то - не разобрать слова,
    И кадилом священник возбуждённо машет.

    "Аллилуйя! Аллилуйя! Воистину воскрес!"
    Года три осталось, а дальше рожать не будет.
    Опреснок берёт и второй нужен ей позарез,
    Чтобы всё исполнилось. Много лежит на блюде.

    И всего-то просит, просит, Господи, мужика,
    Но ведь как поможешь, если в необходимой
    Для того квартире бабка, бабка ещё крепка.
    Бабки бывают румяные, что твои апельсины.

    Да ещё какие! Внуков переживут как раз.
    "Господи, прибери!" - нашёптывает девица.
    Чёрный дым отечества содержит угарный газ.
    Опресноком по случаю можно и подавится.

    _^_




    * * *

    Что латинскому воину нужно? Побольше пищи.
    Так античные статуи рыцари расплавляли
    На монеты и слитки. Но всей дорогой добычи
    На пиры не хватало. И силой разящей стали

    Благородные рыцари взяли Константинополь.
    Так и мы получили культуру Европы даром.
    Так сосед по плечу равнодушно меня похлопал:
    "Ты каким же торгуешь, приятель, теперь товаром?"

    "Я торгую табличками, типа "кассир", "бухгалтер".
    Это стиль выживания - время тому причиной".
    А сосед улыбнулся: "Я вижу, ты тоже мастер
    Деньги делать. Ну что же, давай, становись мужчиной!"

    Что-то там он ещё говорил. Я не слушал, думал:
    "Если всё же бульварный и мне написать романчик?"
    На площадку я вышел и плюнул зачем-то в угол.
    Не мужчина я всё же, а греческий, видно, мальчик.

    _^_




    * * *

    Так вот всегда: обещает, поманит и бросит.
    К сыну поехать, как съездить в Тунис или Конго.
    Выпустят в поле. Цыганка стоит на откосе:
    Пёстрые тряпки, зубов не хватает немного.

    Нет, я не верю в судьбу, но поверил цыганке.
    "Будешь счастливым!" - сказала и тут же монетку
    Ловко схватила, меня проводила к стоянке.
    Влез я в автобус, как птица к хозяину в клетку.

    К вечеру прибыл. Мой сын не узнал меня вовсе.
    Книжки листал и не слушал. А после в дороге
    Снова я видел: цыганка стоит на откосе.
    Рядом ребёнок сопливый и муж одноногий.

    _^_




    * * *

    День такой сырой и холодный слишком,
    Слишком он холодный для встреч и писем.
    Отдаю теперь предпочтенье книжкам:
    Перевалам Тавра, альпийским высям.

    Вавилонским башням и римской силе,
    И стихам - тем более, поражённый,
    Задержусь под пологом снежной пыли
    У барочной выщербленной колонны.

    Никого на свете. Лишь мусор гонит
    Ветер зимний к набережной, и, злые,
    На мосту замерзли из бронзы кони...
    Вот и всё. И жить хорошо в России.

    _^_




    УШЕДШИЙ  НА  ЗАКАТЕ
    ИЛИ  ПЕРЕПИСКА  ЭЛЬЗЫ


      "...Что у тебя и худого и доброго дома случилось
      С тех пор, как странствуешь ты по морям
            бесприютно-пусттынным".
                Гомер. Одиссея.

    1.

    Ангел мой!
    С тех пор, как ты исчез во время шторма,
    Я всё время думаю зачем ты оставлял меня на берегу.
    Я тоже хотела увидеть, как ныряет золотая рыба
    Исполнительница желаний,
    Но ты говорил, что не каждому дано смотреть на неё
    И не ослепнуть.
    Возлюбленный мой, Янсон, ты отец моих детей
    И мог бы повременить с такой долгой дорогой.
    Как ты велел, я каждый вечер жду тебя на берегу,
    Слушая грохот волн, разбивающихся о скалу.
    Золотая рыба багрянцем окрашивает облака,
    Лодки возвращаются с уловом,
    А я только лью слёзы.
    Янсон, недавно я забралась ночью в лачугу,
    Которую бросила семья моей крёстной Лаймы.
    Я зажгла свечу, начертила круг
    И шептала старинные заклинания.
    Ветер так страшно свистел над крышей,
    И стены скрипели и трещали,
    Как сырые дрова в хорошем очаге.
    Я шептала заклинания три раза,
    Но тень твоя так и не появилась.
    Только мне показалось,
    Что кто-то стоял у меня за спиной
    И смеялся деревянным смехом.
    Янсон, сегодня я положу это письмо
    В толстую пачку, которая хранится в моём сундуке.
    Что ещё остаётся твоей бедной Эльзе?


    2.

    Здравствуй, Эльза!
    Много лет прошло с той поры.
    Помнишь, как Янсон
    Ушёл добывать золотую рыбу на горизонте?
    Ты всё также чинишь в посёлке сети,
    Варишь детям уху и печёшь лепешки...
    Позабудь об этом широкогрудом, неспокойном красавце!
    Крабы съели его глаза, на дне покоятся кости.
    Море лижет холодный берег и ворочает камни.
    Эльза, терпеливая Эльза,
    Скоро твои волосы, как чайки станут седыми.
    Напрасно Янсон так часто
    Смотрел на закат и хотел перебраться в Берген,
    Напрасно хотел он стать владельцем лавки
    И возить товар на собственной шхуне.
    Рыба не исполняет таких желаний,
    И к тому же Янсон никогда не умел считать деньги.
    Эльза, Эльза,
    Сети с каждым годом становятся всё грубее и тяжелее,
    Морщинами покрываются твои руки.
    Не отказывайся от подарков судьбы!
    Стены моего дома из эстонского дуба
    И резная кровать слишком широка
    Для одного судовладельца!
    Три Луны подожду я и два почтовых дилижанса.
    Но не больше, Эльза.
    Не ходи напрасно на берег,
    Не ищи случайный парус на горизонте!
    Море не прощает ошибок бедному человеку.
    Голубоглазая Эльза, тебе посылаю это письмо
    С предложением стать хозяйкой шхуны
    И запасов эля в моём подвале.


    3.

    Эльза,
    Ты сегодня в пути.
    Наконец-то ты нашла свою судьбу.
    Что и говорить, богатство богатству рознь.
    Деньги, широкая кровать и дом из эстонского дуба
    Не привлекут свободную душу.
    Ох, я уже слишком стара,
    Чтобы увидеть твоё запоздалое счастье.
    Пусть родятся настоящие рыбаки от бергенского поэта.
    Я не верю в эти старушечьи сплетни,
    Будто он всё время бредит о какой-то истине.
    Точно знаю: глаза его смотрят прямо,
    И руки, всегда готовые тебя обнять,
    Легко вытащат невод, полный норвежской сельди.
    Ты сама знаешь, Эльза, что я-то понимаю в этом толк.
    Я и петуха умела всегда сама зарезать,
    И эля выпить больше других.
    Знаешь, девочка,
    Пусть уже наступили первые холода,
    И почтовые лошади выбились из сил,
    Но у тебя впереди жаркий медовый месяц.
    Послушайся доброго совета:
    Никогда не называй его Янсон.
    Зови его Карл, муженёк, ангел мой ненаглядный.
    И не позволяй пыли скапливаться по углам.
    Более же всего,
    Следи, чтобы мясо не подгорало.
    И не забывай старую Лайму,
    Твою крёстную,
    Написавшую это полезное письмо.


    4.

    Родной мой Карл!
    Пишет тебе твоя Эльза.
    Скоро ли ты вернёшься в Берген
    Попробовать мою стряпню?
    Вчера я открыла твою книгу
    И удивилась, как крепко в ней сидит каждое слово.
    Каждое - словно камень в перстне богатого судовладельца.
    Ах, Карл,
    Лиственницы в городском парке уже пожелтели,
    А ты всё ещё бродишь по Норвегии простым лудильщиком.
    Я соскучилась - меня давно никто не называл
    Колервикской ведьмочкой,
    Рыжей похитительницей сердец!
    Но я только маленькая Эльза,
    Которая любит своего Карла,
    Бывшего рыбака и знаменитого поэта.
    Кажется, я жду так долго,
    Что даже пироги, приготовленные к приезду Лаймы,
    Успели засохнуть, а тебя всё нет и нет.
    Знаешь, Карл,
    Мне сегодня снился Янсон.
    Куртка на нём превратилась в лохмотья
    И водоросли опутали посиневшее лицо.
    Он был такой страшный,
    Что я испугалась и проснулась.
    Казалось, летучие мыши летают в комнате,
    Но это были только тени от уличного фонаря.
    И тогда, представляя твои спокойные глаза,
    Полные любви ко всему, что они видят,
    Я сразу успокоилась.
    Господин мой,
    Не зря же ты написал в своей книге,
    Что счастье даётся людям,
    Принимающим мир таким, какой он есть,
    Людям, которые не гоняются за круглой золотой рыбой
    Исполняющей глупые желания.
    Карл, я знаю, что ты умело управляешься с парусом
    И лошадьми правишь не хуже, чем протрезвевший кучер.
    Приезжай скорее домой
    Рассказать нашему непоседливому Лео
    Сказку про золотую рыбу.
    Но если ты задержишься, то знай,
    Что мне так легко и трудно тебя ждать,
    Словно вернулись времена юности
    И я - рыжая девушка, пляшущая с кружкой в руке
    На чужой свадьбе.

    30.05.02

    _^_



© Сергей Николаев, 2002-2019.
© Сетевая Словесность, 2004-2019.





(WWW) полная версия материала
[В начало сайта]
[Поэзия] [Рассказы] [Повести и романы] [Пьесы] [Очерки и эссе] [Критика] [Переводы] [Теория сетературы] [Лит. хроники] [Рецензии]
[О pda-версии "Словесности"]