[Оглавление]



ЧЁРНЫЙ ЖЕМЧУГ




* * *

По безнадёжным бездорожьям
и по ободранным полям
под разговор пустопорожний
ветра таскают рыжий хлам.

Горячий след кленовой крови
на бурой тропке проступил,
упал на нищенские кровли
и руки чёрные стропил.






_^_




* * *

Темно от вороньего карка
в пролете короткого дня,
деревья в карминовом парке
теряют остатки огня.

Закат остывает калёный
и сумерки красит сурьмой,
а в небе клубятся вороны
и с криком становятся тьмой.

_^_




НАБЕГ

Глазеют сиротливые дворы
сквозь ветхие растерянные кроны,
как ордами гигантской мошкары
над парком разоряются вороны
и пачкают собой верхушки древ,
как лбы страдальцев - древняя проказа.
В безличном, безразличном декабре
останется набег их безнаказан...

Идут кругами, режут на пласты
худое, обескровленное небо,
заката бледный узкий след простыл,
луна, как бесполезное плацебо,
не может хвори туч перебороть
и застревает в их опухших горлах,
вороньей стаи аспидная плоть
перекрывает свет пределов горних.

Подмога распоясавшейся тьме,
беззвёздной ночи иго неизбывно,
слабеющему ветру не суметь
в неё вонзить затупленные бивни.
Но стая, будто кто-то поманил,
взлетает фейерверками чернил,
и льется жгучей кислотой азотной
на немоту щетинистой стерни,
и протекает в дыры горизонта.




_^_




* * *

Ночь проходит в чёрном птичьем платье,
отражаясь в пропастях витрин
перистой колеблющейся статью,
и перебирает фонари
трепетными кончиками крыльев,
ощущая в небе фиолет,
затмевая кружевной мантильей
лунно-млечный венчиковый свет.

Мреет, расплывается, двоится,
словно смутной памяти кристалл,
постепенно проявляя лица
в тёмных водах мертвенных зеркал.
Облики летят по зыбкой ленте
голубых зазывных огоньков
и опалесцируют в абсенте
воздуха, как стайка мотыльков.




_^_




* * *

Дым метался над черной квадратной трубой,
может, просто хотел, чтоб обратно впустили?
Через тучи просвечивал диск голубой
и рассматривал город глазами пустыми.

У моста на реке застывала вода,
пряча листья с дерев под пластами металла,
было позднею осенью всё, как всегда:
в темном мире тепла и любви не хватало...




_^_




ПРИЗРАК ОСЕНИ

Туман висел меж синих фонарей,
как без ночлега мающийся призрак,
высокой башни меркнущая призма
поблёскивала в первом серебре,
рассыпанном стараниями звёзд
от неба до реки как первый признак
прибытия несметных зимних средств
для усмиренья осени капризной.

На чёрном небе белый снежный воз
клубился, изменяясь в очертаньях,
и, к горизонту прислоняясь, рос,
река глотала жадною гортанью
все отсветы, глядела с укоризной
на скудость их, опять гналась за данью.

А в башне золотой огонь горел,
в ней осень горевала, что пришлось
оставить этот мир, стремилась вниз, но
там тьма и блеск то разбегались врозь,
то вновь сходились над холодной гранью
воды в сиянье синих фонарей...

_^_




* * *

Чёрным жемчугом нижутся сумерки
на непрочные нитки дождя,
гаснет яркость кармина и сурика,
тьма восходит, дымами чадя.

Начинает сады заволакивать,
лиловеет заката канва,
и сияет покрытием лаковым
в мокром свете фонарном трава.






_^_




* * *

Клён просит саксофона,
К скрипке тянется сирень...
В ноту неба попасть стремятся,
Только музыка мимо...

Хватит летать в зелёном!
Лучше рыжее надень!
Нынче в моде яркие масти
Для тёмного мига...




_^_




* * *

Жёлтый свет, синий свет - всё в единый флакон
пролилось, но зелёного нет...
Только золото, охра, кармин под рукой,
да лаванда цветёт в вышине...

И хранит озерцо на мерцающем дне
тайны синего неба чудес,
самолётики осени тонут в огне,
и сгорает листва на воде.

_^_




* * *

Не смертельно. Лишь краски тускнеют.
Тоньше радость, бездушье плотней.
Это жизнь. Что поделаешь с нею?
Нет, скажи, что ты сделаешь с ней?

Лишь во внутренней крошке-матрёшке,
как в утробной, нетронутой мгле,
детство спит в самошитой одёжке
на покрытой любовью земле.

_^_



© Эмилия Песочина, 2022.
© Сергей Слепухин, иллюстрации, 2022.
© Сетевая Словесность, публикация, 2022.




(WWW) полная версия материала
[В начало сайта]
[Поэзия] [Рассказы] [Повести и романы] [Пьесы] [Очерки и эссе] [Критика] [Переводы] [Теория сетературы] [Лит. хроники] [Рецензии]
[О pda-версии "Словесности"]