[Оглавление]



ГОРОДСКОЕ


 


КОЛЫБЕЛЬНАЯ

Баю-бай, день закончился. Спи, дорогой!
Вечера здесь похожи один на другой:
За окошком фонарь изогнулся дугой
И услужливо светит прохожим;
На проспекте машины гудят и гудят...
Ничего, станет тише чуть-чуть погодя.
Темнота ожидает парного дождя
И росой оседает на коже.
Баю-баю, приснятся осенние сны -
В искрах луж на асфальте и ветках лесных,
В листопадных аллеях, где клены красны
Под пронзительно солнечным небом...
А наутро проспект запорошен уже
И торжественней, даже как будто свежей,
Он лежит рубиконом на том рубеже,
За которым никто еще не был.
Баю-бай, нам и это уже не впервой.
За окошком фонарь - он, наверно, живой.
Разверзается ночь, как разрез ножевой,
Накануне заштопанный наспех...
Но от лампы настольной струится уют,
И моторы на близком проспекте поют.
Это город нам дарит надежду свою
На бессмертье, живущее в сказках.

_^_




ВСЁ  ХОЛОДНЕЕ...

Всё холоднее на свете, всё холоднее...
Голая площадь - и голое небо над нею.
Голые ветви берёз в потускневших аллеях,
Только боярышник невыносимо алеет.
Кончилась бабьего лета обманная нега.
В небе витают нежданные голуби снега.
Их опереньем укрыта земля золотая.
Но, говорят, они скоро растают, растают -
Робкие вестники долгого зимнего лиха...
Огненно-рыжим на ветках горит облепиха.
Юный морозец прицелился, снайперски меток, -
В пятнышках пороха кожица поздних ранеток,
Но по-гусарски бравирует бархатцев россыпь.
Утром на травах тяжелые, ртутные росы.
Выдохнешь, дунешь - и мир перед взглядом мутнеет.
Всё холоднее на свете, всё холоднее...
Осень бредёт по земле одиноко, без свиты.
Беличьи игры хозяйственны и деловиты.
Рыжие шубки как будто в сгустившемся дыме.
У магазина сгружают узбекские дыни
В сеточке трещинок, словно старинные фрески.
Ветер капризен, его нападения резки.
На остановке толпа прозябает немая.
Мальчик подругу полами пальто обнимает -
И не боятся ни взглядов чужих, ни озноба,
Греют друг дружку, и явно довольные оба.
Первые голуби холода, первая вьюга...
Вместе стоим, но уже не глядим друг на друга.
Щёлкнула дверца маршрутки курком пистолета.
Всё как положено: просто закончилось лето.
Просто тепла не осталось в нас даже на дне, и
Всё холоднее на свете, всё холоднее...

_^_




* * *

Надевая утром всё то же тело, душа тоскует.
В толчее автобусной, мутной от смога ранью,
Размышляет: зачем выбирала судьбу такую?
Почему, почему не осталась навек за гранью?

То автобус сломался, то шеф глубоко не в духе,
То любимые джинсы надрывно трещат на ляжках,
Никакого азарта противостоять непрухе,
Никакого задора, что ли... И просто тяжко.

И в снегу ли по горло город, по грудь в грязи ли,
Или лето короткое высушит в нем дороги, -
Он все тот же, такой же до идиосинкразии:
Молодой и дряхлеющий, пафосный и убогий.

День уходит сквозь пальцы тончайшей бесплотной пылью.
Растворился еще один, сгинул, неосязаем.
И привычное небо на серых тяжелых крыльях,
Как на привязи, кружится над городским вокзалом.

Впрочем, кто-то нам дарует передышки, кошмар не вечен!
Загорается небо, неоном пылают воды.
От реки наползает промозглость - приходит вечер,
В отгороженной шторами комнате - миг свободы.

И душа, устав от всего, что смертельно прочно,
Изживает дневную серость, цедит по грамму,
Облегченно вздыхает, отбрасывает оболочку
И совой или кошкой выскальзывает за раму.

_^_




ПРОВИНЦИЯ

Забор бесконечный вьюнком увит,
Тропа над глухим прудом.
У вётел и сосен угрюмый вид,
Но это пока мой дом.

Дождинки по стёклам ползут, змеясь,
В солёной воде щека.
Опавшие листья ложатся в грязь...
Но я здесь живу пока.

Чего только в нашей округе нет:
Бурлит вековая спесь,
Играет оттенками серый цвет.
И я проживаю здесь.

Мутит межсезонье, палит жара,
Надсадно ветра метут,
До ночи - рутина, тоска - до утра.
Да, я обитаю тут.

И только в закатном дыму золотом -
Отрадные миражи...
А что уготовано нам потом -
Откуда мне знать, скажи?

_^_




ПИСЬМО

Снова белая мгла, будто в небе перина распорота.
Солнце, если проглянет, - безжалостно лупит в глаза.
То и дело метели на улицах этого города...
Я не знаю, что можно ещё про него рассказать.
Автострады и крыши декабрь заметает, не ленится.
Круг зимы - лишь одна из возможных на свете неволь:
Этот город мостами стянул свою реку, как пленницу.
Я не знаю, что можно ещё рассказать про него.
Узкоглазо луна вечерами над площадью жмурится,
В искрах снежного крошева звонко блестят фонари,
И потоки огней проливаются в зимние улицы...
Что тут долго рассказывать? Сам приезжай, посмотри.
В белом сквере от холода - яркая зимняя радуга.
По дорожкам озябшие голуби вдаль семенят...
Ничего у нас нет, чтоб тебя удивлять или радовать.
Ничего невозможного - кроме, возможно, меня.
Можешь думать, что хочешь: что я безнадёжно изнежена,
И какая мне блажь, и куда там попала вожжа...
Я живу в белом круге зимы. Этот город заснеженный
До зевоты обычен. Но ты всё равно приезжай.

_^_




* * *

Выпьешь кофе из любимой чашки -
Пусть слегка горчит на языке.
И какой бы день ни выпал тяжкий,
В путь выходишь словно налегке.
В сонме дел, где ни моста, ни брода,
Ни границ, ни края, ни межи -
Вспомнишь: полдень, яркая природа,
Детство, лето, впереди - вся жизнь...
Прошлого сияющие нити,
С радостью доверчивая связь,
С чем опять меня соедините,
Чтоб судьба моя не прервалась?
Город жарко, беспокойно дышит.
Но спасают, только позови,
Как рука, протянутая свыше,
Ясные мгновения любви.

_^_




ГОРОД

Не возвращенья - приступы тоски...
Дрожащий АН из облачной завесы
Ныряет вниз. Воркует стюардесса.
Горит табло. Давленье жмёт виски.
Снаружи мгла, и не видать ни зги.
Но вдруг внизу, утехою для глаза -
Мой городок, стоящий на алмазах,
Пятно сиянья посреди тайги...

Любить его мне вряд ли по плечу -
Я рваться прочь из дому стала рано
И детство до сих пор, как будто рану
На дне души грубеющей, лечу.
А город, нелюбви моей в ответ,
Навечно въелся в ощущенье мира,
И сколько б лет ни пролетело мимо,
Во мне сквозит его таёжный свет.

Я вижу тени, вмёрзшие во льды.
Я слышу рокот, вспоминая сразу,
Как мимо по шоссе ползли "белазы"
Под грузом кимберлитовой руды,
Как жёстки плети северных берёз...
Темнело рано, зимний день недолог.
Над нами туч раздёргивался полог,
И звёздами с небес блестел мороз.
Мы шли домой, продрав штаны до дыр,
От снега отряхнувшись еле-еле.
Ночь напролёт в окно моё глядели
Прожекторы алмазной трубки "Мир".

Так память отзывается легко...
Но я живу заботами своими,
Всё детство - миф, и город - только имя
На карте, бесконечно далеко...

Как много слёз тогда он стоил мне!
Сжимаясь от предчувствия потери,
Я плотно затворяла в детской двери,
Ложилась на кровать лицом к стене.
Такой казалась тягостной беда,
Что мне хотелось просто смежить веки,
И провалиться в темноту навеки,
И больше не проснуться никогда.
Но сквозь тайги немолкнущий прибой,
Сквозь гул шоссе и распри в коридоре
Он мне шептал: "Забудь дневное горе.
Мечтай... Вся жизнь лежит перед тобой!"
Я засыпала, сон входил ко мне:
Как он стоит, подошвы зданий раня,
На острых гранях, на блестящих гранях
Невероятных радужных камней.

_^_




* * *

Угрюмо смотрит Марс на городские крыши,
Искрится снегопад в раструбе фонаря.
Декабрь замедлил шаг, на наши окна дышит,
Морозные цветы на память нам даря.
Чем дольше мы живём, тем меньше нам осталось
До времени, когда, с дверей сорвав засов,
Незваной в наш мирок шагнёт седая старость
Под видом Января, под гулкий бой часов...
Но не было и нет на главное ответа:
Зачем за годом год приходят по ночам?
Зачем за разом раз плывет во тьму планета
Усталым кораблем, утратившим причал?
И если цель - мираж, и замкнутого круга
Мы пленники, а жизнь - случайный ряд невзгод,
Откуда в нас тогда берутся друг для друга
Тепло, и доброта, и свет - за годом год?

_^_




* * *

Мимо на мягких лапах
Вновь снегопад прошел.
В мире сегодня сладко
И хорошо.
Пасмурной акварелью
Город - по декабрю.
Дома сижу. Болею.
В небо смотрю.

_^_




ГОРОДСКОЕ

В ясном небе писк стрижиный слышен.
Город ждёт прихода темноты.
Сумерки взбираются на крыши,
Как большие мягкие коты.
Одурев от блеска и от зноя,
В пыльной поволоке золотой,
Город жаждет сказок про иное
За прохладной сумрачной чертой.
Чтоб дневная схлынула забота,
Ведь с закатом, что ни говори,
Внешне словно умирает что-то,
Что-то просыпается внутри.
В этот час явления и вещи
Нам иными узнавать дано:
Доброе становится зловещим,
Открывая призрачное дно;
То, что днём пугало и глушило,
В полумраке кажется нежней.
Вон сверкает фарами машина,
Разгоняя полчища теней.
На скамейке копошится гремлин,
Приглядишься - просто человек...
Город чутко, беспокойно дремлет.
Город грезит, не смежая век,
И в его левиафаньем теле
Замирает улиц кровоток.
Кто же он такой на самом деле -
Со своей полночной правотой?
Посмотрев на собственные тени,
Фонари, витрины и дома,
Ощущаем вдруг: мы - лишь виденья,
Странного, инакого ума,
Струйки подсознательного дыма.
Наши судьбы - городские сны,
Оттого и так непоправимо,
Так порой абсурдно сплетены!

Лампы цвета цитрусовых корок -
Уличной закусочной венец -
Отгоняют полуночный морок
И выводят к свету наконец.
Станем вновь плотнее, тяжелее
Завтра - с первым утренним лучом...

Может, мы о чём-то пожалеем.
Может, и не вспомним ни о чём.

_^_




* * *

Вспоминаю о тёплом в холодное время года,
Пусть не помню уже, кто меня научил впервые.
Вспоминаю о днях, когда на лепестки живые
Брызжет солнечным соком безветренная погода.
Нынче время печали, когда озаренья редки.
За окошками - зябнущий город во мгле промозглой.
Вспоминаю о крупных, как яблоки, летних звездах,
Спелой тяжестью в темных садах пригибавших ветки.
Понимаешь по осени: в мире нет места чуду.
По весне открываешь, что мир наш красив и вечен.
Вспоминаю о тёплом в холодный сентябрьский вечер,
Словно чья-то любовь осеняет меня повсюду.

_^_




* * *

Дорога бежит, петляя,
Шатаясь, как во хмелю;
И отсветы фар блуждают
По лицам и волосам.
Ты просто ведешь машину.
Я просто тебя люблю,
О чём ты, подозреваю,
Уже догадался сам.

Нас каждого ждет наутро
Свой путь, своя жизнь и кров -
Обыденный круг, в котором
Мы оба живем как все.
Но эта дорога будто
Бежит из других миров,
Приняв ненадолго облик
Предутреннего шоссе.

Реальность плывёт устало
В редеющей темноте.
Разбуженной птицей сердце
Ворочается в груди...
И кажется: здесь начало
Каких-то иных путей;
И смутные варианты
Рождаются впереди.

Но город вздымает стены
Из радужной пелены.
Чуть слышимый звон - и нити
Натянутой больше нет.
Я знаю, что выбор сделан:
Мы снова разделены.
В минуту прощанья тает
Маняшая дверь в стене...

И сердце стучит без сбоев
Накатанный ритм с листа.
Вливаются в ток проспекта
Железные ручейки...
Всё снова само собою
Расставилось по местам.
Мы оба разочарованы -
И веселы, и легки.

_^_



© Лариса Подистова, 2014-2021.
© Сетевая Словесность, публикация, 2014-2021.




(WWW) полная версия материала
[В начало сайта]
[Поэзия] [Рассказы] [Повести и романы] [Пьесы] [Очерки и эссе] [Критика] [Переводы] [Теория сетературы] [Лит. хроники] [Рецензии]
[О pda-версии "Словесности"]