[Оглавление]


[...читать полную версию...]


МЕЖДУ СЛОВОМ ДВОЯЩИМСЯ НАШИМ




* * *

вдвоем и нескончаемо вдвоем
и мягкий луг под нами и над нами
чирикает пространство воробьем
глаза ночные стали угольками

и вымазали нас проходит час
и мы слились со временем
понятны
слова травы и птиц теперь для нас
и ясны звезд серебряные пятна

в сирени необъятного холста
глаза искали правды и повтора
себя самих
летела мошек свора
под долгое молчание моста

и гасли фонари и ночь чернела
мелькали руки теплые -
огни
изломанного нами чистотела
на грани окончания земли

_^_




* * *

пульс дождя практически не уловим
стекла сползают на́ пол к твоим ногам
время ползет по шторе и я за ним
к небу
хочу узнать что не здесь а там

на высоте широте долготе
вдали
и от тебя и от всякого шума
врозь
с берегом черного моря сырой земли
с островом белого снега июльских звезд

хочется снега летнего
нежных холодных рук
солнце зашторить разом
в комнате свет зажечь
выпустить долгим эхом в окна тяжелый звук
и темноту как глыбу скинуть с горячих плеч

_^_




* * *

Сигарета настольная лампа угол горячий
стола и железная кружка дымлю Седакова
как молитва в запой от нее без следа уходящий
я курю и люблю
и одно не принять без другого

на десятом последнем и все подытожившем - глухо
не покой а затишье внутри - и тревога на страже
Александр Сергеевич выставил бледное ухо
и лежит как ступень
между словом двоящимся нашим

будто черным углем закидали коробку с пейзажем
с пустотой тет-а-тет говорить беспристрастно и голо
Седакова и я мы любовь одинаково скажем -
прохрипим сквозь одно
пережатое нежностью горло

пепел сух как песок сигарета измучена смята
дым молочный въедается в новую черную строчку
Седакова молчит
я пишу и пишу безоглядно
о тебе и не знаю где ставить проклятую точку.

_^_




* * *

Крыло ресничье на твоем глазу
скрывает слезы радости ли, горя?
И взгляд летит, вверху или внизу
он суши жаждет, или жаждет моря?

Прекрасна ты, трагична и скромна,
и агрессивна в то - в любое - в это.
Сама себе верна, себе вольна -
как щебетанье утреннего света.

Тянусь к тебе по музыке шагов,
плетусь к тебе по снегу, по морозу,
привычное прилесье у дорог,
сугробы заплетающие в косы

следы, следы, то кошек, то дворняг,
то человека, лыжника, ребенка,
и где-то громыхает товарняк,
и носится по станции поземка.

В несвязной речи слов не разобрать.
я добреду, ведомый жаждой чуда
к тебе, чтобы на край любовный встать
и без раздумий cброситься оттуда.

_^_




* * *

Так прикасался месяц к году,
и вздрагивали дни тогда.
Мы время пили словно воду
из чаши нашего окна.

Журчала Лета в струйке дыма,
а дым был жертвой проходной.
И я курил, и ты курила,
запараллеленная мной.

На высоте, на той высотке -
Казалось, на небе уже,
Мы жгли распаренные глотки,
Теряясь в полувитраже.

Волос летели снегопады.
На дно глазное месяц пал.
И верил я, не зная правды,
что небо в губы целовал.

_^_



© Сергей Рыбкин, 2019.
© Сетевая Словесность, публикация, 2019.




(WWW) полная версия материала
[В начало сайта]
[Поэзия] [Рассказы] [Повести и романы] [Пьесы] [Очерки и эссе] [Критика] [Переводы] [Теория сетературы] [Лит. хроники] [Рецензии]
[О pda-версии "Словесности"]