[Оглавление]


[...читать полную версию...]


ЭПОХА НЕПОНИМАНИЯ




* * *

Время меняет адрес,
                           среда переходит в четверг.
Мир, май, июнь - потеряны календарём.
Визитки прошлых героев
                           под ветром - то вниз, то вверх.
Вниз, без виз, где время кричит: "Старьё берём!"

Кажется - всё внезапно,
                             но время смеется в ответ.
Память ищет на свалке своё барахло.
Время меняет адрес,
                              но нет его, нет его, нет...
И поле вчерашних снов быльём поросло.

_^_




* * *

Пистолеты дают осечки,
Но судьба выбирает: "Целься!"
Нет патронов для Чёрной речки,
И встаёт на чужие рельсы

Человек-паровоз Каренин.
Словно в гриме, он в клубах дыма.
Кто-то целится. Это время.
Без осечки. Но снова мимо...

_^_




* * *

В своих безбожных небесах
"Шестидесятники", устав от волейбола,
Поют Булата, слушают "Спидолу",
Читают. Женя, Роберт и Андрей...
Но небеса - темней, темней, темней.
И мрак предательством пропах.

Внизу всё тот же неуют.
Чапаевцы, как тени в пыльных шлемах,
Плывут куда-то с капитаном Немо,
И с косами - не ангелы стоят,
И не понять - кто прав, кто виноват,
И что там у костра поют.

Ломают памятники в дым,
И те, кто в небесах, понять не могут,
Зачем, куда, в какую путь-дорогу
Собрались те, кто, перепутав след,
Осваивают тот и этот свет,
Где страшно мёртвым и живым.

_^_




* * *

Бывший ромб перестроился в круг,
Разгладив тупые углы...
Старый враг говорит тебе: "Друг",
Вратарь забивает голы.

День темнеет и падает в ночь,
Улыбаясь, светлеет мрак...
Тот, кто может, не хочет помочь,
Тот, кто хочет, не знает как.

_^_




* * *

Эпоха непонимания,
Империя недоверия.
Не поздняя, и не ранняя -
Бесконечная империя,

Где хищники пляшут с жертвами,
То с левыми, а то - с правыми...
Где нужно быть только первыми
И правдами, и неправдами.

_^_




* * *

Завтрашний воздух - в отсеках стальных облаков,
Завтрашний мир - как дыханье воздушной эскадры.
Завтра узнаем, возможно, расскажет Песков,
Что там за тайны в небесном прогнозе на завтра.

Завтрашний воздух - дышать им не передышать.
Даже когда от прогнозов бессовестных плохо.
В завтрашнем небе парит, как всегда, хороша
Сладкая вата еще непочатого вдоха.

_^_




* * *

"Натюрлих", Савва Игнатьевич,
                   "Розамунда" плачет, смеясь.
Маргарита Павловна, увы...
Меж количеством и качеством
                    Нарушена временно связь.
Куда ни глянешь - "рука Москвы"...

Савва Игнатьевич, "фюнф минут"!
                    Мы идём из войны в войну.
"Не для радости жить нам". Ну, что ж...
Горько там, и не сладко нам тут -
                    На пути из страны в страну.
Только ты, друг, как прежде, хорош.

 Даже когда "с утра - за дрель".
                     А помнишь - перитонит...
Снова средства нелепы, как цель.
                     Савва, это душа болит.

_^_




* * *

Летучий дым болгарских сигарет -
Забытый символ дружбы и прогресса.
"Родопи", "Шипка", "Интер", "Стюардесса" -
Не в небесах клубится лёгкий след,

А в памяти, где тень яснее света,
Где хорошо быть просто молодым,
С беспечностью вдыхая горький дым
Отечества, как дым от сигареты...

_^_




* * *

А вы из Луганска? Я тоже, я тоже...
И память по сердцу - морозом по коже,

Ну да, заводская труба не дымится.
Морщины на лицах. Границы, границы...

И прошлого тень возле касс на вокзале.
А помните Валю? Не помните Валю...

А всё-таки, помнить - большая удача.
И я вспоминаю. Не плачу и плачу.

Глаза закрываю - вот улица Даля,
Как с рифмами вместе по ней мы шагали.

Но пройденных улиц закрыта тетрадка.
Вам кажется, выпито всё, без остатка?

А я вот не знаю, и память тревожу...
А вы из Луганска? Я тоже. Я тоже.

_^_




* * *

По улице Советской
                      иду, иду, иду...
И длится сон, как детство,
                      и память на ходу
Выхватывает фото
                      полузабытых лет,
Где что-то или кто-то
                      знакомы или нет,
Кто лучше, а кто - хуже
                      Кто хоть чужой, но свой.
Где тот, кому я нужен,
                       кивает головой.
Где явь сильнее фальши,
                        а сны еще легки.
Где чудеса не дальше
                         протянутой руки.

_^_




* * *

- У домика Даля, где часто бывали,
Увидимся снова? - Не знаю. Едва ли.
Хоть там всё, как прежде, скамейка, аллея...
Но сердце - левее, и время - чуть злее.

Я помню, я знаю, и, память тревожа,
Спешу вдоль аллеи, в надежде, что всё же
У Даля в четверг соберутся поэты...
Так было. Я помню. Спасибо за это.

_^_




* * *

Не повторится и не вернётся.
А память шепчет: "Всё было классно".
Хоть были пятна, но было солнце.
И всё напрасно? Нет не напрасно.

Листает память свои страницы.
Жизнь, как цитата из "Идиота".
Всё - не вернётся, не повторится.
А вдруг, хоть что-то. Хотя бы что-то...

_^_




* * *

Где-то на окраине тревог,
Где живут бегущие по кругу,
Вечность перепутала порог,
И в глаза взглянули мы друг другу.

Черствые сухарики мечты
Подарила, обернувшись ветром
В мареве тревожной маеты,
Где окраина так схожа с центром.

_^_




* * *

Как будто карандаши,
Рассыпались дни и недели.
Поспали, попили, поели...
Но сердце спешит. Спешит.

И как мне их всех собрать,
Друзей, что рассыпались тоже
Средь старых и новых бомбёжек,
Хотя бы в свою тетрадь,

Собрать карандашный цвет,
Он звался когда-то "Мистецтво",
Раскрасить дорогу, как детство,
Как счастья былого след.

_^_




* * *

От прошлого не в восторге. Что в будущем? Нет ответа.
Разведчик товарищ Зорге погиб. И доклада нету.
А радио говорило и даже предупреждало:
Настанет время дебилов. Хотя их всегда хватало.

_^_




* * *

Из одной провинции в другую...
Далью занавешено окно.
Раньше знал - топор плывёт в Чугуев.
А теперь не знаю - всё равно.

В хоре пел "В коммуне остановка".
А теперь мурлычу "всё пройдёт".
В незабытых снах всё было ловко.
В жизни всё всегда наоборот.

_^_




* * *

Времена упадка Рима далеки, необозримы.
Времена упадка - это проходили мы с тобой.
То ли в школе, то ли дома... Незнакомое знакомо.
Нас учили. Мы умеем продолжать незримый бой.

Мы умеем. Днем и ночью. Стал никем. А был рабочий.
Был товарищ, стал - не очень. Если что - готов продать.
А соседи не готовы. Справа дело, слева - слово.
День вчерашний, дым домашний ищут, словно благодать.

Слово выстрелить готово. Времена упадка снова.
Времена упадка чести и отчасти всех основ.
Слышу снова, как когда-то: "Аты-баты, брат на брата..."
Кто-то падает. Упадок. Будь готов! Всегда готов!

_^_




* * *
      Ларисе Миллер

А ради чего, объясни,
                    сквозь пальцы текут эти дни,
Еще объясни мне, куда
                    текут они, словно вода.
И что ожидает всех нас
                    в тот самый неведомый час,
Когда вдруг отключится свет -
                    и вот уже времени нет
Для тех, кто уходит во тьму.
                    Куда и зачем - не пойму...

_^_




* * *

Чужая речь становится своей,
Родная речь родною остаётся.
Вдали от пророссийских тополей,
Поближе к обжигающему солнцу.

И средиземноморская жара
Внимает жгущим пушкинским глаголам.
И, кажется, "пора, мой друг, пора"
Понятней здесь и грустным, и весёлым...

_^_




* * *

Неужто повторится и всё начнется снова?
Одни и те же лица, всё то же - слово в слово.
Мгновения, как пули - семнадцать - восемнадцать...
Партайгеноссе Мюллер вновь просит нас остаться.

_^_




* * *

С прошедшим временем вагоны
Стоят, готовые к разгрузке.
Летает ангел полусонный
Вблизи ворот, незримо узких.

Там, у ворот, вагонам тесно,
И время прошлое клубится...
Всё было честно и нечестно,
Сквозь правду проступают лица.

Всё было медленно к несчастью,
Со скрипом открывались двери.
Власть времени и время власти,
Учили верить и не верить,

И привыкать к потерям тоже -
Друзей, что трудно и не трудно.
До одурения, до дрожи,
Себя теряя безрассудно,

Терпеть, и праздничные даты
Хранить, как бабочку в ладони,
Чтобы когда-нибудь, когда-то
Найти их в грузовом вагоне.

Найти всё то, что потерялось,
Неосязаемою тенью...
А что осталось? Просто малость -
Любовь и ангельское пенье.

_^_




* * *

Едем, едем... Кто-то кружит.
    Кто - петляет по спирали.
    И следит - не сесть бы в лужу,
Чтобы вдруг не обогнали.
А дорога-то щербата.
Проезжаем чьи-то даты,
Чьи-то хаты, казематы...
В небе скачет конь крылатый.
А дорога - не цветами,
Вся усыпана камнями,
Изборождена следами,
И пропитана веками, и годами,
    и часами...
    И слезами вся дорога,
    Как святой водой умыта.
Скользко. Смотрят все под ноги.
Сеют звезды через сито.
В спешке звёзд не замечают.
Звезды падают на землю.
А дорога мчится дальше.
А из звёзд растут деревья

_^_




* * *

Завтрашние события
                      оставим на завтра,
Вчерашние события
                     остались в прошлом.
Может, любовь обернется
                     козырною картой,
Жданно-нежданной,
                     не пошлою и не ложной.

"Завтра" придёт, подмигнув,
                     усмехнувшись "сегодня",
Случайной поэзией
                     переменив прозу.
 Сможет ли время от этого
                     стать чуть свободней?
Ответа не знаю. Но знаю,
                     что есть козырь.

_^_




* * *

О том же - другими словами.
Но кровь не меняет свой цвет.
Всё то же - теперь уже с нами,
Сквозь память растоптанных лет.

Растоптанных, взорванных, сбитых
На взлёте. И всё - как всегда...
И кровью стекает с гранита
Совсем не случайно звезда.

_^_




* * *

Дым воспоминаний разъедает глаза.
Память о доме, как воздух, закачана в душу.
Дом пионеров. Салют! Кто против? Кто за?
- Ты ведь не струсишь поднять свою руку? - Не струшу.

Трусить - не трусить... Любишь вишневый компот?
Помнишь рубиновый цвет и обманчивость вкуса?
Память с трудом отдаёт. Но, зато как поёт...
Дым превращая в дыханье. А минусы - в плюсы...

_^_




* * *

На берегу чужой реки
Сижу и жду своей погоды.
Но проплывают только годы,
Как междометья вдоль строки.

Уйти? Могу и не могу.
И слышу, как она смеётся,
Собою заслоняя солнце,
Чужая тень на берегу

_^_



© Владимир Спектор, 2019.
© Сетевая Словесность, публикация, 2019.




(WWW) полная версия материала
[В начало сайта]
[Поэзия] [Рассказы] [Повести и романы] [Пьесы] [Очерки и эссе] [Критика] [Переводы] [Теория сетературы] [Лит. хроники] [Рецензии]
[О pda-версии "Словесности"]