[Оглавление]



В  МАСТЕРСКОЙ  БЫТИЯ





В  СЕЧЕНИИ  РАЗРЫВА

За линией горизонта, но в пределах ума
наступает ночь и давно зима.
А пока не стемнело, еще ввечеру,
утраченная любимая на пустом юру,
восхитившись закатом во всей красе,
уж на звезды глядит, только видит не все,
а лишь те, на которые я смотрю,
у окна примостившись, как негоже царю
половины царства, доставшегося за коня,
на котором ее увезли от меня.

_^_




В  МОЕМ  СУЩЕСТВОВАНИИ,  ГДЕ  ВСЁ

"В моем существовании, где всё
проиграно, поскольку безнадежно,
мне только смерть и оставляет шанс
в конечном счете одержать победу...".

Я, помню, даже гордость ощутил,
закончив эти строки. А сегодня
неловко за мальчишескую глупость.

Но, думаю, не вправе мы судить
себя о тех годах, когда искра
существованья жгла невыносимо.

Боль облегчала мощь порыва. Но
не у всего пределы есть, порой
полезно вовремя остановится:

в моем существовании, где всё...
надежда - всё, включая безнадежность! -
и смерть, конечно, оставляет шанс,
но сколько было их, и есть, и будет!

_^_




ПАДАЮТ  ЛИСТЬЯ

И снова я их безрассудному шелесту внемлю!
Летят ведь, не зная куда, а ложатся на землю,
где меньше одним измереньем, где павшим листам
в отсутствие веток взывать остается к корням.

Да только не скоро обнять им могучие корни
при этой для солнца и воздуха созданной форме.
Не раньше, чем сгубит ее непреложный распад...
Но это единственный способ вернуться назад.

_^_




ДО  РАССВЕТА

Желудочный сок зимы - стужа -
за девять месяцев нагулянный аппетит
армии оголтелого минуса дюже
рьяно демонстрирует: аж пуховик хрустит!

Нехорошо хрустит - как подарочная бумага.
Но с гостинцем Аиду, пожалуй, повременим.
Обледенелый троллейбус, что Харонова колымага,
отвалил перегруженным... Да и Кербер с ним!

Не слабо мне Орфеем отважиться в одиночку
завязать диалог со временем на языке
неживого пространства, чтоб вызволить дочку
Аполлона и в своем отогреть виске.

_^_




БЕНЕФИС

Тропинку торить нелегко по лежалому снегу,
но все это побоку, если окрестность с утра
являет собою - куда б ни направился - Мекку,
и в первую очередь там, где увяз до бедра!

Вон облако, точно вершина Олимпа в лазури,
и радость бессмертных в пределы нисходит земли,
и самая жизнь, вдохновенной под стать режиссуре,
раскрылась во всем, как дитя, услыхав "отомри"!

Зима белоснежных холстов никому не жалела,
и солнце кругом ослепительный пишет портрет
восторга - один к одному!.. Я стою ошалело,
как вместо снаряда комету метнувший атлет.

_^_




СНЕГ  ВЕСНОЙ

Мимо распахнутой форточки,
не задевая карниз,
хлопьев белые мордочки
кувыркаются вниз.
Как семья циркача неумелого:
не учились - пошли...
И на черную землю с белого
неба земли.

_^_



© Евгений Терещенко, 2011-2022.
© Сетевая Словесность, 2011-2022.




(WWW) полная версия материала
[В начало сайта]
[Поэзия] [Рассказы] [Повести и романы] [Пьесы] [Очерки и эссе] [Критика] [Переводы] [Теория сетературы] [Лит. хроники] [Рецензии]
[О pda-версии "Словесности"]