[Оглавление]



ОНА БЫЛА НИЧЁ ТАКАЯ




* * *

Я помню, как идёт под пиво конопля
И водка под густой нажористый рассольник.

Да, я лежу в земле, губами шевеля,
Но то, что я скажу, заучит каждый школьник.

Заканчивался век. Какая ночь была!
И звезды за стеклом коммерческой палатки!

Где я, как продавец, без связи и ствола,
За смену получал не больше пятихатки.

Страна ещё с колен вставать не собралась,
Не вспомнила про честь и про былую славу.

Ты по ночам ко мне, от мужа хоронясь,
Ходила покурить и выпить на халяву.

Я торговал всю ночь. Гудела голова.
Один клиент, другой - на бежевой девятке...

Вокруг вовсю спала бессонная Москва,
И ты спала внутри коммерческой палатки.

Я знать не знал тогда, что это был сексизм,
Когда тебя будил потребностью звериной.

...К палатке подошёл какой-то организм
И постучал в окно заряженной волыной.

Да, я лежу в земле, губами шевеля,
Ты навещать меня давно не приходила...

Я не отдал ему из кассы ни рубля,
А надо бы отдать... отдать бы надо было.

_^_




* * *

Помнишь, умер тамагочи?
Хоронили мы его;
Как растёт тревога к ночи
И обида за него.

Азиатская игрушка,
Но досадно, всё равно.
Выпьем с горя; где же кружка?
Тихо, холодно, темно.

В ярком корпусе красивом -
Никогда не позабыть
Как он плакал, как просил он
Перед самой смертью пить.

Снег на крыше, рубероид.
Словно в пушкинских стихах,
Буря мглою небо кроет.
Мы на даче. Мы в гостях.

Прошлый раз, когда здесь были,
Без хозяев, в феврале,
Тамагочи мы забыли
На обеденном столе.

Ты сняла его с цепочки, -
"Подожди, - сказала, - брат".
Мы пришли полить цветочки
(Так обычно говорят).

Обнаружив, пешкодралом
Возвратились с полпути;
Но потом, как захворал он,
Не смогли его спасти.

В эротическом азарте
Не к тому стремились, не к...
В феврале. А позже, в марте,
Мы его зарыли в снег.

И, случившимся подавлен,
Я спросить тебя хотел:
Потому что был оставлен,
Может, он и заболел?

С той поры у нас, короче,
Тоже что-то не того...
Помнишь, умер тамагочи,
Как мы будем без него?

_^_




* * *

Что получаем в остатке неразделённой любви? -
Дачный посёлок? - в порядке! - прочно стоит на крови.
Осени купол воздушный? - красные листья - ковром.
СССР простодушный мы никогда не вернём.
Нет - говорю - и не надо! Хватит того, что стою
Средь подмосковного сада в легкодоступном раю.

Как над "Поленницей" Фроста Бродский всерьёз рассуждал,
Так над поленницей - просто - я бы стоял и стоял.
Думал бы, чувствовал, видел; вспомнил бы всё, что забыл:
Женщин, которых обидел; женщин, которых любил;
С кем оставлял без пригляда запертый на зиму дом;
Нет - говорил - и не надо, как-нибудь переживём.

Дачный посёлок в порядке; и за домами, вдали,
Тянутся чёрные грядки преданной нами земли.
Наша кривая дорожка стала ничьей у ручья,
Смотрит с поленницы кошка, тоже до лета ничья.
Не существует страны той - с плохоньким инвентарём
Дачу оставим закрытой, кошку с собой заберём.

_^_




ЛЕСОПОЛОСА

Снова - слышишь? - в поле звук -
Это - ДШК -
Встаньте, дети, встаньте в круг,
Чтоб наверняка.
Встаньте, дети, как один -
Вместе веселей! -
Из подвалов, из руин,
Изо всех щелей.

Невозможной синевы
Небо из окна.
Где в войну играли вы -
Пятый год война.
Приумножилось разлук
В стороне родной;
Ты мой друг и я твой друг,
Посиди со мной.

Что сказать тебе хотел
Не скажу пока:
Снова - слышишь? - артобстрел,
Снова - ДШК.
Ржавый танк, как старый жук,
Загнан в капонир.
Встаньте, дети, встаньте в круг,
Измените мир.

Чтоб над каждой головой,
Чистый, как кристалл,
Невозможной синевой
Небосвод сиял.
Хватит горестей и бед,
Тех, что - искони!..
Дети встанут и в ответ
Скажут мне они:

- Снова - слышишь? - в поле звук -
Залповый режим.
Ты мой друг и я твой друг,
Мы давно лежим
Там, где тянется в пыли
Лесополоса
И звучат из-под земли
Наши голоса.

_^_




* * *

На Пешков-стрит (теперь Тверская),
Где я к москвичкам приставал:
"А знаешь, ты ничё такая!" -
Москва, Москва - мой идеал.
Не надо! - город не угроблен,
Пока в нём строят и живут,
И часто: "Да и ты ничё, блин", -
Ответить могут, там и тут.

Но до сих пор, поднявши ворот,
Где площадь Красная видна,
Пересекаю Китай-город
Как будто площадь Ногина.
Средь ограждений и решёток -
На стройке жить - как жить в говне!
Но центр выглядит ничё так,
Да и окраины - вполне.

С чего же стали центровые
Так часто-часто - нету сил! -
Вздыхать о сумрачной России,
Где я страдал, где я любил? -
Зане родные мостовые
Давно сменил на пыльный Крым,
Где обрывается Россия
Над морем чёрным и глухим.

Они как думают? - за МКАДом
Ни счастья нет, ни воли нет,
И рай вокруг считают адом,
Где им Собянин - Бафомет.
Москва, Москва, с какой печали
Ты на протесты поднялась?
За что пошли? За что стояли? -
За всё, как с гадов, спросят с вас.

Скажи-ка, дядя, ведь недаром
У каждой станции метро
Москва заделалась базаром,
Когда она - ты помнишь, бро, -
Весь мир Свободой удивляя,
Стояла бедной и нагой?
Она была ничё такая;
Но жить приятнее в другой.

_^_




* * *

Литинститут. Парадный вход.
Стою и чую бедным сердцем:
Вот словоблудия оплот!
Отсюда в Лондон съехал Герцен;
С того момента особняк -
Больших надежд апартаменты,
Но пишут многие - никак -
И профессура, и студенты.

Один талант и ветродуй
Здесь постигал стихосложенье;
Потом заметил: скажешь "хуй" -
И в зале сразу оживленье.
Но не за тем - Литинститут! -
Не говоря худого слова,
Рубцова помнят тут и чтут,
И обучили Степанцова.

И Евтушенко, и Ахма...
Нет, не Ахматова, конечно,
Но Ахмадулина - весьма! -
Училась здесь небезуспешно.
Какой ни есть - Литинститут,
Он - первый шаг из Зазеркалья:
Кому-то шанс даётся тут,
Но поступать в него не стал я.

Мне были знания нужны.
Но - бабы, водка... всё такое:
Развод с женой, распад страны -
Как будто выход из запоя
(Чтоб на руинах забухать,
Безостановочно и снова).
Потом пошёл, как все, пахать -
И стало мне не до Рубцова.

Мне были знания нужны,
Я извлекал их повсеместно
Из мук и горестей страны;
Литинститут же, если честно,
С трудом закончил - средь блядин,
Бездарностей и дармоедов -
В новейшем времени один
Большой поэт - Кирилл Медведев.

Ну-ну-ну-ну! - шучу, шучу! -
Не говорите: "Вы всё врёти!"
...Навстречу звёздному лучу
Подбросило на повороте,
И жопой чувствую - придут!
И привлекут за брань и лживость.
Парадный вход. Литинститут.
И я там был. Но не сложилось.

_^_




EXEGI MONUMENTUM

Катафалк - в итоге - данность,
Неминуемое дно;
"Все умрут, а я останусь!" -
Только тизер для кино.

Можно, с гордостью бесстыжей,
Заявить не ко двору -
Как в стихах когда-то Рыжий:
"Я поэт, и не умру".

Нет-нет-нет, ни поднебесье -
Равнодушная земля -
Весь умру или не весь я,
Примет полностью меня.

Ежедневно к той могиле
По тропе, среди оград,
Чтобы люди приходили,
Надо ставить банкомат.

Катафалк и тот - нормальный -
Подадут, боюсь, не враз:
С маркировкой "Ритуальный" -
В лучшем случае ЛиАЗ.

Рыжий был излишне грустен,
Сам себе не по нутру;
Я б скромней сказал: "Допустим,
Как поэт я не умру".

Кто-нибудь из книгоманов
Возразит, сбивая спесь:
Это, мол, сказал Иванов.
Я проверил - так и есть!

Хоть любил и не был снобом,
Но читатель мой вослед
Не пойдет толпой за гробом,
Не покинет Интернет,

Где меня водили за нос,
Где я комменты не тру...
Где прочитанным останусь
И непризнанным умру.

_^_



© Максим Жуков, 2020.
© Сетевая Словесность, публикация, 2020.




(WWW) полная версия материала
[В начало сайта]
[Поэзия] [Рассказы] [Повести и романы] [Пьесы] [Очерки и эссе] [Критика] [Переводы] [Теория сетературы] [Лит. хроники] [Рецензии]
[О pda-версии "Словесности"]